Глава 30

– Уходи! – рычит Ксения, – Ой, что-то мне плохо, – начинает она обмахиваться ладошкой и садится на пуфик в прихожей. Я было дернулась к ней, но смотрю на здоровый румянец на щеках, и что-то перехотелось. И пусть я врач, должна как бы обеспокоиться, но вид сестры меня не взволновал. Выглядит по-прежнему, играет на публику. – Плохая игра, Ксения, я врач, сразу вижу, – открываю дверь в подъезд, а там стоит, скучает Любимов. – Опять вы, – рычит сестра, а Любимов скалится своей белозубой улыбкой: – Ксения, как вас там, впрочем, мне все равно, не рад вас видеть, вот совсем. Сам себе удивлен, но не расстроен, – Сергей, как всегда, на своей волне. Выдал за секунду все свое отношение к моей сестре, чем меня особо порадовал. Вот почему у меня так не получается? – А вы, я вижу, водителем подрабатываете, да грузчиком заодно, – ехидно улыбается сестра, – Трусы с шубами из чужих квартир помогаете таскать. – Что делать, что делать, приходится. Клиентам отказываю, совсем зубы на полку положил. Как жить-то дальше, без ваших денег буду? – хмурится Любимов, а потом расцветает, – Забыл, у вас их и нет, а у Риты скоро куча будет, поэтому сумки нам еще пригодятся. Подхватывает из моих рук чемодан, сумку и пропуская меня вперед, идет за мной. Но это был бы не Любимов, если бы не сказал еще что-нибудь, пока Ксения стояла, открыв рот и собираясь с мыслями: – Не трудитесь своими мозговыми извилинками, беременным это вредно. Хотя вам можно, чему там особо напрягаться. Мы не стали ждать лифт и идем по лестнице, когда Ксения ожила и сверху летит тапочка на невысоком каблучке с белым помпоном. Тоже моя, кстати. – А вторую? – кричу я сестре. – Суки! – доносится до нас, а мы с Любимовым хихикаем как дети, что сделали гадость. – Вообще, это непрофессионально, – сквозь смех выговариваю Любимову. – В профилактических целях можно, но клиент скорее… – задумывается на мгновение Сергей, – Безнадежен, вот. – Ох, – улыбаюсь я от уха до уха, когда сажусь в машину. Сергей ставит на заднее сидение мои сумки и заталкивает чемодан. Что-то подозрительно долго там возится, тихо вздыхая и ахая. – Ну что там? – поворачиваюсь к нему, и брови сами собой ползут вверх. Любимов торопливо заталкивает мое нижнее белье в сумку. – Развалилось тут все, оно само, – оправдываясь, ворчит он и поднимает в руке трусы, черный кружевной комплект. Полупрозрачный шелк с перламутровыми черными жемчужинами по центру в виде розочки, – Однако, – расплывается Любимов во все лицо, довольный и счастливый. – Положи на место, – шиплю я, но куда там. Теперь Сергей все складывает, медленно, рассматривая каждую тряпочку. Поднимает двумя пальцами нежно-сиреневый бюстгальтер с белыми крошечными бантиками. – Я понял, – наконец, заталкивает остатки белья снова в сумку. – Что?! – возмущаюсь я, – Зачем мое белье разглядывал? – Нет, до меня, наконец, дошло, – Сергей закрывает дверь, обходит машину и садится за руль. – Что дошло? – сержусь я. – Всю жизнь думал, точнее, предполагал, что под белыми халатами или медицинской формой не все так просто. Ты перевернула весь мой мир, Ритуля – фетишистуля. – Кто?! – открываю еще шире глаза. – Столько белья я не видел ни у одной женщины, – заводит машину Любимов и довольно улыбаясь, трогается с места, – Красивого белья, надо сказать. – Да там всего-то… – пытаюсь сосчитать в уме, сколько комплектов, – Мало там. – Заедем, купим еще? Покажешь мне вечером? – хитро прищуривается Сергей. – Вот еще, – фыркаю я, – Может, дефиле тебе устроить? – О да, – мечтательно произносит Любимов, а я поднимаю руку, чтобы дать ему подзатыльник, – Во-первых, я за рулем, а во-вторых, не заслужил, и, в-третьих, твой пока еще начальник. Аргументы достаточные? – Живи пока, – соглашаюсь я, сама еле сдерживаюсь, чтобы не смеяться в голос. Едем, слушая какую-то музыку, я думаю о Ксении, пока мы подъезжаем в садик за Аней. Любимов выходит из машины, закрывает дверь, затем снова открывает и наклоняется ко мне. Его лицо слишком близко, а в глазах такие черти прыгают, что я невольно подаюсь к нему ближе. – Впечатлен, покорен, настроен решительно, – выдает Сергей и, чмокая меня в нос, исчезает снова за дверью. – И что это сейчас было? – ошарашенно смотрю, как он скрывается за воротами детского садика. Сергей возвращается с Аней через десять минут и усаживает дочь в детское кресло, пристегивает. Анечка, что-то рассказывает мне, показывает рисунок, который нарисовала, а Любимов молчит, нахмурился. Подъезжаем к дому, я беру Аню за руку, веду внутрь. Там девочка раздевается и убегает к себе в комнату, а я жду Любимова. Тот заходит, ставит чемодан, сумку и снимает куртку. Я молча наблюдаю за ним, пытаясь угадать, что случилось, но в голову ничего не приходит от слова совсем. Наконец, Любимов подходит ко мне. Руки в карманах, взгляд сердито прищурен. – И? – спрашиваю я, – Мне сваливать из твоего дома? – говорю напрямую. – С чего ты так решила? – удивленно приподнимает свои брови Любимов. – У тебя такой вид, что пока ты забирал дочь, что-то резко поменялось. – Так и есть, но тебя это никак не касается, – уклоняется от ответа Сергей. – Или касается? – настаиваю я, – Если все так серьезно, то я могу уехать на съемную квартиру. – Серьезнее некуда, но уезжать тебе не нужно, – усмехается, наконец, Любимов. – Скажи, ты меня пугаешь. Все нормально было, когда ты уходил за Аней. – Понимаешь, Маргарита Юрьевна, есть такие люди, что всегда и везде все портят. Вот талант у них такой. Только расслабишься на тебе и прямо по яйцам, – морщится Любимов. – Ну, говори уже. Раз пошло в ход мое имя и отчество, а не привычные обзывалки, то все и правда серьезно, – чуть ли не умоляю я его. Так и хочется подойти, обнять и прижаться, а там пусть говорит что хочет. Главное рядом, главное вместе. – У Ани в субботу день рождения, ты знаешь. – Знаю, да, и что твои родители приедут, – с готовностью отвечаю я. – Угу, а кроме родителей, прилетит еще и мама Ани, моя бывшая жена, – рычит Любимов, а я у меня подкашиваются ноги. Вот и приплыли.