Глава 39

Любимов был бы не Любимов, если бы принес мне обычные колготки. Нет, притащил тонкие черные чулки с широкой кружевной резинкой. – А если бы у меня было короткое платье? – возмущалась я, когда за ширмой натягивала на себя эту прелесть. Я ничего не имела против чулок, но у Сергея был такой лукавый взгляд, что стало ясно: все происходящее доставляет ему невероятное наслаждение. – Юрьевна, если бы не я, ты бы ходила как монашка, – выдает Любимов. – Да что ты говоришь?! – возмущаюсь я, появляясь из-за ширмы в кремовом прямом платье с коротким рукавом и длиной чуть выше колена. В руках держу туфли-лодочки на тонком каблучке и ремешком крест-накрест с застежкой. Провокационно смотрю на Сергея и выставляю вперед правую ногу, опираясь на пальчики. – Не могу застегнуть, – сообщаю Любимову и вижу, как яркие лучики синим светом вспыхивают в его глазах. – Ох, Юрьевна, а ты умеешь подать себя, оказывается, – опускается передо мной на корточки Сергей. Берет мою ножку, обхватив тонкую щиколотку своими руками, ставит себе на колено. Подаю ему туфельку и чувствую себя Золушкой, которой принц примеривает хрустальную туфлю. Любимов ловко застегивает тонкий ремешок и проводит руками по чулкам, поднимаясь до моего колена. Шлепаю его ладошкой по рукам и убираю ногу. Царственно подаю другую, стараясь не засмеяться. У Любимова такой восторженный вид, словно он первый раз держит в руке женскую ножку. Все это довольно эротично, и я признаюсь сама себе, что Любимов меня возбуждает. Особенно вот эти его выходки с бельем, чулками… Как же с ним в постели? Н-да, не туда меня снова унесло. Чувствую снова легкие поглаживания моих ножек и отнимаю у Любимого новую игрушку в виде моих ног в чулках. – Злая ты женщина, Юрьевна, – печально вздыхает Любимов, поднимаясь с корточек, – Я тебе ножки глажу, а ты… – наигранно отмахивается рукой. – Ты мне лучше скажи, почему охрана его пропустила и не пришла на сигнал? – рычу на Сергея, пока мы выходим из кабинета. – А никого нет, – разводит руками Любимов, – Знаю, знаю, что так не делается, но у нас нережимное предприятие. Короче, заняты они были. В шестой палате подрались наши любимые пациенты. Один у другого капельницы отобрал, типа проход загораживает, второй в долгу не остался и саданул ему костылем. Охрана побежала их разнимать, а в итоге оказалось, что не сошлись они по политическим взглядам. Лежали спокойно, разговаривали и на тебе, про власть нашу заговорили. Уволить не уволю за то, что охрана пост оставила, но премии лишу. Работнички. Мы спускаемся к его машине и едем за Анечкой, потом в ресторан. Хочу спросить Любимова, как его родители приняли историю с появлением Лиды, но и не могу. Кто я такая, чтобы вмешиваться в их семейные дела? Тем более, сейчас отношения Сергея с бывшей женой не столь важны, как решение его отца по поводу клиники. Условия были сказаны довольно понятные: если я понравлюсь и озвучу свое нежелание уезжать, клиника будет за Любимовым. А я не представляю на его месте другого владельца. Сергей – лучший выбор, именно он сделал и делает очень много. В ресторан заходим под веселую болтовню Ани. Девочка рассказывает мне о предстоящем утреннике в Детском саду. Они готовят танец ягодки, и сегодня им дали красивые костюмы, у Анютки костюм малинки. – А на лбу у меня вот такая малинища! – восхищается девочка, показывая мне сложенные ладошки. – Тяжелая? – интересуюсь я. – Неа, на глаза только все время падает, – прыгает Аня по проходу между столами навстречу к дедушке и бабушке. Вежливые приветствия, стандартная беседа, в основном разговор крутится вокруг внучки. Бабушка и дед слушают болтовню Анютки, а мы с Любимовым ковыряем вилками в тарелках. Вроде и томленое в горшочках мясо вкусное и салат, но лишь за десертом разговор склоняется в нужную нам сторону. – Рита, вы же работаете в одной клинике с Сергеем? – начинает отец Любимова, – И как вам, все нравится? Понимаю, что наигранный восторг сейчас будет совсем не уместен. Мне нравится то, что делает Сергей, но бурно восхищаться я не буду. – Я попала в клинику к Сергею еще сырым специалистом, считаю, что именно его клиника… Простите, ваша, стала для меня чем-то большим, а не просто работой. У Сергея сложился замечательный коллектив врачей, который довольно опытный, образованный. Специалисты подобрались разные, и теперь в клинике почти полный перечень услуг. Не хватает только стоматологии и детской педиатрии. Если будет и это, то люди смогут обслуживаться у нас сразу всей семьей. А какой у Сережи стационар? Пусть и не сильно большой в глобальном смысле, но в палатах уютно, спокойно. Персонал внимательный, ответственный… – Это все звучит как реклама, – улыбается отец Сергея, – А вот вы, как будущая жена, хотели бы сделать клинику своим семейным делом? Заниматься всеми этими нововведениями, развивать? – Я?! Конечно! Меня особенно интересует детское отделение, – не подумав, признаюсь я и вижу, как переглядываются родители Любимова. – Вот как… – задумчиво произносит Геннадий Федорович, бросая на меня заинтересованный взгляд. – Ну что вы все о делах, Гена, – возмущается Виктория Петровна, – Ты же все решил еще сегодня утром. Я чувствую, как напрягается рука Сергея, которая сжимает мои пальчики. Только сейчас понимаю, как ему важно, чтобы его отец сохранил свой бизнес в России. Доверил его своему сыну, отдал полностью. Любимов вытянет, я в это верю. Он сможет. – Мне кажется, или вы не говорили, когда планируете свадьбу? – хитро прищуривается Геннадий Федорович, – Нам бы хотелось побывать на этом событии. – Папа, хватит ходить вокруг да около. Ты заставляешь Риту волноваться, – строго говорит Сергей, – Я хочу услышать твое решение, мое – ты знаешь. При другом руководстве я в клинике не останусь, и Рита тоже. Киваю, подтверждая слова Любимова. – Что же, – вздыхает отец Сергея, – Я хотел сделать подарок на вашу свадьбу… Тянет мучительно долго, словно еще раз обдумывая свое решение, за что получает тычок по ребрам от локотка своей жены. – Ладно, клиника ваша, – отмахивается он от нас, как от назойливых мух. Радуемся, улыбаемся, пока Геннадий Федорович не задает следующий вопрос: – А о будущем внуке или внучке, когда собирались сообщить? – чем повергает меня в шок, заставляя открыть от удивления рот. Откуда он узнал? – Ну а что, у нас комнаты рядом, думаешь, я не узнаю эти звуки утреннего токсикоза. Вы поэтому не спите вместе? Переглядываемся с Любимовым, словно немые. Даже слова не можем сказать, но Сергей быстро выкручивается из ситуации. – Это временно, Рита была на сохранении, и сейчас ее от меня… тошнит, – добавляет он, чем ловит мой сердитый взгляд. – Ты мне ничего не сказал, что вы ждете ребенка, почему? – Потому что это не его ре… – начинаю я, но ойкаю от боли в сжатых Сергеем пальчиках. – Повторю, Рита была на сохранении, и мы боялись, – продолжает Сергей, – Врачи тоже иногда бывают суеверными. Тем более, это первый ребенок у Риты, опекаю как могу. Мой ребенок – настоящий боец, цепляется за маму как может, поэтому мы на эту тему не говорим…пока. Смотрю удивленно на Сергея, чувствуя, как он снова легко сжимает мою руку в своей, словно успокаивая. Наш, мой… Он что, только что объявил моего ребенка при всех своим?!