Глава 43

Это надо видеть лицо Любимова, когда я спускаюсь с крыльца клиники под руку с Лилей. Такой взгляд, что хочется спрятаться в норку и сидеть тихо-тихо. – Здрасте, – топчется рядом с его машиной подруга, не зная, садится ли ей к Любимову или мы пройдем мимо. – И вам не хворать, а вот вам, Маргарита Юрьевна, выговор, – хмурит брови Любимов. – Мы, вообще-то, за телевизором собирались, – подхватываю Лилю под локоть, тяну к ее машине. – Ты что?! Это же Любимов! – шипит на меня подруга. – Мы за телевизором, – кричу Сергею и слышу, как взрывается ревом движок его машины. Черный внедорожник, как затаившаяся пантера, рычит угрожающе. – Юрьевна? На моей поедем, – приоткрывает окно Любимов, а Лиля трясется, между нами, – Лилия Игоревна, вас дома дети не ждут? – Пока нет, Сергей Геннадьевич, – удивленно смотрит на него подруга. – И муж не ждет? – Неа. – А рыбок не забыли покормить? – Точно, рыбки! – щелкает себя по лбу Лиля, – Сдохнут. – У тебя нет рыбок, – рычу на нее. – Ты что, не видишь, что ему ты нужна, а не мы обе? – шепотом произносит подруга, – Иди, дочь моя, благословляю. – Ля ты крыса! – обиженно смотрю на ранее верную подругу. – Да куда я против Любимого, он же мне горло потом перегрызет на пятиминутке, – оправдывается Лилька. – Предательница, – ворчу я, – Припомню потом. – Ой, да ладно, спасибо скажешь. Иди, цербер ждет. – Юрьевна! Подпрыгиваем от громкого рыка Сергея. – У вас там что, совещание, которое перерастет в митинг и бунт?! – Да иду я, иду, – отхожу от Лили и иду к Любимову, словно на казнь. – Не ожидал от тебя, – обиженно произносит Сергей, – Решила соскочить? – Я?! Да никогда, но не сегодня, – смотрю Сергею в глаза и вижу, как там прыгают чертики. Вот демоняка какой! – Понял, значит, телевизор, – тяжко вздыхает Сергей, а у меня такое ощущение, что я ему игрушку в магазине не купила. И дело не в том, что мне не хочется или нельзя, напротив, все можно, а хочется так, что сердце стучит в груди как бешеное. Сама не понимаю, чего боюсь. – А Аня где? – предпринимаю последнюю попытку отмазаться. – Няню вызвал… На ночь! – сердито играет бровями Любимов, – Короче, Юрьевна. Сейчас быстро покупаем первый попавшийся телевизор и едем к тебе. – Зачем? – пищу испуганно. – А чтобы передумать, надумать и отказаться не успела. Машина с рычанием срывается с места, но тут же Любимов успокаивается, едет ровно, осторожно. Смотрю на его сосредоточенный профиль, а по груди тепло разливается. Ну чего я в самом деле? Мой же мужчина. Во всех смыслах мой. Чего я боюсь? Что в постели ему не понравлюсь? У него-то опыта побольше моего. Я только с мужем была, а тут чужой мужчина. Хотя какой Любимов чужой, роднее всех уже стал, а все равно страшно. Все происходит у всех одинаково, ничего нового, а вот боюсь, и все тут. – Держи, – сует мне что-то в ладошку Сергей, и я смотрю на бантик, что он оторвал от моего белья зубами. Откуда-то из глубины поднимается смех, и я фыркаю, едва сдерживаясь. – Приедем, пришивать буду, – добивает меня своими словами Любимов, и я уже смеюсь открыто. Внезапно все мои страхи куда-то пропали, я уже смотрю на Любимова, практически сжирая глазами. – Не смотри на меня так, – сквозь зубы произносит он, – Иначе не видать тебе телевизора. – Да и овощ бы с ним! – решительно говорю я, а Любимов едва успевает нажать на тормоз, чтобы не въехать в зад остановившейся на светофоре машине. – Юрьевна! Адрес, быстро! – рычит на меня. – Какой? – и правда, какой? У меня в голове полная пустота. – Твой! – Аа, – говорю адрес, а Любимов ругается, с визгом разворачивается через две сплошных и едет обратно. Так как изначально, мы ехали, не пойми куда. Не могу попасть ключами в замок, – Сергей обхватывает мою руку своей и открывает дверь. Она захлопывается, заставляя нас вздрогнуть, и словно дает отмашку. Срываемся друг к другу. Его губы аккуратно прижимаются к моим, затем мажут в сторону и возвращаются. – Нежно? – хрипло произносит Любимов. – Осторожно, – сглатываю я, но какой там! Тут же все забываем. Мое сердце на грани взрыва, а Любимов подхватывает меня под попку, заставляя обвить его ногами. Куда-то несет, что-то ищет. Я не смотрю, я впилась зубами и губами в его шею, тону в запахе любимого мужчины. – Юрьевна, где кровать, твою мать?! – взвывает он, а я мычу что-то нечленораздельное. Наконец, находит мою спальню и останавливается на грани между до и после. Жадно и больно врезается в мои губы, терзает их с глухим рычанием. Я уже ничего не соображаю, в ответ, тоже рычу, стукаясь с Сергеем зубами. Мне мало этих губ, его языка, я сожрать его хочу. Все кипит внутри, бурлит от нетерпения. Трещит белье, сталкиваемся голыми телами, выдаем на пару громкие стоны. – Прелюдии не будет, – руки Любимова шарят по моему телу, мягко отпускают на кровать. – Да какая тут прелюдия, – выдыхаю я. Кожа к коже, дыхание рваное, беспорядочное. В эмоциях впиваюсь ногтями в каменный зад Любимова и охаю от его твердости между моих ног. Осторожно, бережно… Все… Слышу, как скрипит зубами, выдыхает, едва сдерживаясь. – Как? – его вопрос едва ли я услышала, но на каком-то автомате киваю, и тогда нас топит в ощущениях. Скребу пальчиками по его затылку, вздрагивая от ускоряющихся толчков. Задыхаюсь, губы Сергея находят мои и гасят крик, когда он спускает себя с тормозов. Отпускаю его, руками вгрызаясь в покрывало на кровати, и выгибаюсь в безмолвном крике от волны удовольствия, а за ней на подходе другая. Мотаю головой из стороны в сторону, чувствуя, как содрогается во мне Сергей, выплескивая все, что накопилось за эти месяцы. – Ты не представляешь, каких сил мне стоило не порвать тебя, как тузик грелку, – выдает Любимов, падая рядом со мной и тут же подтягивая на себя мое обездвиженное тело, – Жива? – Нееет, – пытаюсь промычать я, плавая в какой-то сладкой невесомости. – Эх, Ритка, люблю ведь тебя, – вдруг выдает Любимов, а я начинаю трястись от едва сдерживаемого смеха, – Ну все, изнасилую бережным способом, еще пару раз, – обещает мне и с рычанием впивается в мое голое плечо губами. А я смеюсь, уплывая в эйфорическое состояние.