Глава 42

Из своего кабинета выходит Лиля и направляется ко мне. – Ты чего тут стоишь? – удивленно смотрит, как я наливаюсь яростью, – Любимов опять, что ли? Киваю, не в силах произнести ни слова, иначе завизжу от злости, как поросенок. – Так, пойдем-ка, – подхватывает меня под локоть и заводит к себе. Тут же включает чайник, достает пакетик со ржаными гренками и зефир в шоколаде в коробке. Мой рот тут же наполняется слюной, а руки так и тянутся к ржаной гренке с чесноком. Запихиваю в рот сразу парочку, прикрываю от наслаждения глаза. Машинально кусаю маленький кусочек зефирки, присоединяя ее к гренкам. Вкусно как, божечки. – Н-да, – качает головой подруга, – Если я буду когда-нибудь беременна и вот это вот есть, убей меня. – Ладно, – соглашаюсь я с набитым ртом. Гренки мое все, особенно с чесночком. Лиля знает и снабжает меня этим продуктом, а я не могу устоять. Представляю, что потом думают обо мне пациенты, врач, пахнущий чесноком, что может быть хуже. – Рассказывай, что на этот раз? – наливает нам зеленый чай в кружки Лиля. – Он козел, – сообщаю я, а Лиля заводит к потолку глаза, – Правду тебе говорю. – Я это уже слышу две недели, как ты вышла с больничного. – Знаю, но сегодня перебор. Что Сергей хочет добиться таким способом, полностью игнорируя меня и придираясь на планерках? – Вот не утрируй, Рита. Ничего, Любимов к тебе не придирается, – фыркает Лиля, – Ты сама уже видишь то, чего нет или хочешь видеть. – Неправда, он так смотрит на меня! Точнее, не смотрит совсем, а раньше смотрел! – обиженно произношу я, стаскивая еще одну гренку и запивая чаем. У меня прием через полчаса, а я чесноком заправляюсь. – Все это лишь твои фантазии. Любимый ведет себя как обычно, ну, может, слишком злой последнее время, но ты тут ни при чем. Вам давно нужно поговорить друг с другом. Ходите, как тигры в клетке, он злой, а ты тоскливая. – Скажешь тоже, – смеюсь я, – Тоскливая. – А что не так? На тебя смотреть страшно, похудела, под глазами круги… – Это из-за токсикоза, анализы все в порядке. – Что мне твои анализы? Засунь их себе знаешь куда? – Знаю в «ani foramen» – смеюсь в ответ. – Тьфу на тебя, ну да, в задницу. Сделай это своим девизом, дурочка, – сердится Лиля, – Ты должна счастливая ходить, веселая, долгожданного ребенка носишь, а ты что? – Ой, все! – встаю из-за стола, отряхивая форму от крошек, – Ладно, пойду к приему готовиться. Поехали после работы в магазин? Телевизор хотя бы купим? А то тошно без всего. – Лучше закажем с доставкой на дом. Или ты предлагаешь с телевизором таскаться? – Или закажем, короче, поехали ко мне, выберем кое-что для дома. Красивые бокалы хочу. – Ладно, поехали. Нельзя беременным дурочкам отказывать, – соглашается Лиля, а я выхожу из кабинета. Иду по коридору, останавливаюсь у кабинета Любимова и делаю то, что ну никак не должна была. Прикладываю ухо к двери, пытаясь услышать, что там происходит. Ничего не слышно, совсем. Решаю, что ничего уже не услышу, как меня по лбу щелкает этой самой дверью и Любимов врезается в меня своим сердитым взглядом. – Вай, Маргарита Юрьевна, да вы у нас, оказывается шпион, нехорошо-то как, – втягивает меня практически за шиворот в свой кабинет и поворачивает ключ в замке, закрывая дверь. Прислоняет к стене, упираясь в нее двумя руками, захватывая меня как бы в плен. – Что хотела услышать? – спрашивает меня Любимов, а у меня язык отнялся, ну вот ни слова не могу произнести. Сергей ведет носом вдоль моей щеки, усиленно нюхает, делает удивленные глаза. – Чеснок? Ты ешь втихаря чеснок или так вампиров в виде главного врача от себя отпугиваешь? – снова нюхает, почти касаясь моих губ своими губами, но смазывает как бы мимо. Делаю резкий выдох, так как до этого почти не дышала. – Оу, какие вкусные благовония, – стебется Любимов, – Признавайся, что делала у моей двери, подслушивала? – Вот еще, – наконец, обретаю я дар говорить, – Можешь и дальше сидеть со своей Виолеттой, мне все равно, – фыркаю я. – Пробило-таки, – довольным голосом отвечает Любимов, вид у него, как у жирного кота, объевшегося сметаны, – Значит, ты ко мне все же неравнодушна, Юрьевна. – Я?! Да, конечно, – ехидно отвечаю ему и нас накрывает. Его губы касаются моих, а затем просто срывают все мои защитные бастионы. Любимов как ураган, как смерч, накидывается, не дает возможности прийти в себя и поймать за хвост хотя бы одну мало-мальски значимую мысль. Замечаю лишь, как мои пальцы вплетаются в его волосы на затылке, коготками проводят по шее. Любимов чуть слышно рычит, пока терзает мои губы, углубляя поцелуй и стискивая руками мои бедра, прижимая к себе. Чувствую его возбуждение, когда наши бедра сталкиваются и от этого подо мной ноги превращаются в кисель. Впору осесть на пол и отдаться ему прямо здесь, на белой плитке кабинета главного врача. Но Любимов поступает иначе: подхватывает меня под попу и усаживает на свой огромный рабочий стол. Продолжаем целоваться, словно сумасшедшие. Я пальчиками расстегиваю его рубашку, он стягивает с меня медицинскую кофточку, зависая на кремового цвета бюстгальтере. Это еще то произведение искусства: чашки из прозрачного кружева, по краям милые бантики с жемчужинками. – Юрьевна, ты как ходячая мина замедленного действия, раскроешь и рванет, – выдыхает он, цепляя своими зубами один из бантиков, и с рычанием отрывает его от края бюстгальтера. Это меня так заводит, что я охаю, пытаясь сжать ноги от нестерпимого жара внизу живота. – За бантик ответишь, – рычу на него, кусая его в шею, впиваясь губами, как вампир. – Оу, полегче, чесночная ты моя, – хохочет Любимов и внезапно отстраняется, оглядывая горячим взглядом меня всю, – После работы, что делаешь? – спрашивает, как ни в чем не бывало. – Телевизор покупаю, – ошалело смотрю на него. – Какого овоща телевизор? – взвывает Любимов, – Короче, Юрьевна, шлепай ты на прием, а в шесть чтобы была в моей машине, ок? – Ну, ладно, – обиженно произношу я, натягивая на себя форму. Нет, а что я хотела, чтобы Сергей разложил меня тут, прямо на столе в своем кабинете? Хотела, ага. Докатилась ты, Юрьевна, совсем уже с ума сошла в своих эротических фантазиях. – Ты все свои шальные мысли передумала и теперь можно жить спокойно? – спрашивает Любимов, когда помогает мне слезть со стола и провожает до двери. – Я еще думаю, – царственно отвечаю ему и выхожу за дверь кабинета, слышу позади себя хохот и с улыбкой иду к себе. Помирились, что ли? Или еще стычки будут, но какие страсти, мамочка моя! Да я еле понимаю, как еще хожу, а вот как теперь работать до конца смены, совсем непонятно.