Глава 25

Майя

Мы просыпались рано утром.

«Подруга» была бодрой за секунду. Казалось, она открывала глаза и уже была на каком-то адреналине.

Это пугало, как и многое другое.

Я находилась непонятно где, мой муж и защитник сидел в тюрьме, а маньяк Матвей, не пойми где слонялся.

Лариса была постоянно рядом.

Я не могла пройти по территории и попытаться выбраться. Она следовала за мной даже в ванную. Точнее, стояла снаружи.

Это еще и злило.

Говорить с ней о неправильности происходящего я пыталась не раз. Но она воспринимала в штыки каждое слово. Снова и снова говоря о том, что если Матвей сказал, значит, его слово – закон. Каждый раз упоминая мужчину, она напоминала, что любит его, а он ее.

Постоянный страх не давал скучать. У меня не оставалось времени на тоску просто-напросто. Я была начеку двадцать четыре на семь.

На разговоры о прошлом или другом чем-то, что происходит за высоким забором, она не реагировала вообще.

Кажется, прошло дней пять или шесть.

Мы весь день ничего не делали. Порой она выходила в огород. Но кажется ее не волновало то, что там почти ничего не росло.

Я сидела на лавочке в теньке и наблюдала за ней.

Мне было жаль Ларису. Я хотела ей помочь, но пока что не знала, как это сделать. Потому что она не виновата в том, что произошло с ней.

А еще я поняла и то, что для всего мира она была мертва. И тот факт, что Матвей Иванович привез меня сюда, говорил, что я отсюда не выйду живой. Ведь я все расскажу, и ему так просто это не сойдет с рук.

Мысль, что я здесь умру, наводила страх и ужас. А придумать план спасения я не могла никак. А Илья… он бы смог.

Внутри все сжалось от боли за него и за нас. За крошку, которая наконец-то растет внутри меня и в такой момент мы потеряли друг друга.

Как несправедливо.

Из глаз хлынули сплошным потоком слезы, которые я не могла остановить. Видимо, гормоны и сама ситуация, дали свой результат.

– Ты плачешь?! – Лара подошла ко мне и смотрела так удивленно. Словно она не понимала этой эмоции.

– Плачу. Я скучаю по мужу. Я беременна. У меня нервы. Меня похитили. Это самые верные обозначения моего состояния.

– Матвей не разрешает мне плакать. Никогда. Я даже без него не могу плакать. Да и повода нет. А у тебя хороший муж? – она села рядом, сняв грязные перчатки, которыми ковырялась в земле.

– Хороший. Никогда не встречала таких мужчин. Он надежный, пусть и есть между нами недомолвки, как и у всех пар, но надежней я себя не чувствовала. Он щедрый и обаятельный. Добрый, – улыбаюсь, рассказывая о нем.

– А почему ты с ним? Другие не нравились?

– У меня не было других, Лара. Когда мы с тобой попали в тот плен, оттуда нас вызволил Илья, я же говорила, что он спас меня. Мы больше не разлучались.

– Мы с Матвеем тоже с той поры не разлучались.

Я снова посмотрела на нее и на эти ужасные синяки.

– А откуда у тебя они? Матвей тебя бьет?

– Нет, ты что? Он порой приезжает на взводе, но он меня не избивает. Бывает, друзья его немного перебарщивают.

Меня затрясло и затошнило от ее слов.

– В каком смысле? Он тебя заставляет…

– Нет, не заставляет. Он просит сделать для него приятное.

– Боже, – приложила руку ко рту, потому что вот-вот меня вырвало бы, и побежала в уличный туалет, так как в ванную не успела бы.

Мои мысли оказались правдой. И я не знала, что с этим делать.

– Ты чего?

– Прости, у меня токсикоз из-за беременности.

– Понятно. Пойдем готовить.

Кивнула ей и, прежде чем выйти на кухню сходила умыться.

Сегодня на обед мы приготовили суп куриный и плов.

– Лариса, – решилась я на разговор. – А ты с самого начала была рада тут оказаться?

– В каком смысле?

– Ну, ты рада быть тут, это я поняла. А что вообще было после больницы?

– Зачем тебе это?

– Мне интересно.

– Матвей сказал, что я буду в безопасности. Что тех людей не схватили. Они скрылись и ищут девушек. А потом спустя время я в него влюбилась. Но он сделал так, что я умерла для всех и мне стало страшно, что если я отсюда выйду, то меня убьют.

– Ну ты же хочешь ребенка и свадьбу, этого не сделать в доме.

– А я… Мы пока что не говорили об этом. Но Матвей сказал, что подумает… Позже.

– А если он женат? Ты тут, а он там с женой.

Она открыла рот и смотрела на меня, не веря в такую перспективу, а после и вовсе разозлилась.

– Ты мне завидуешь, а Матвей не обманул бы меня. Я все для него делаю. Все, что он попросит, я делаю.

И я в это верила.

– Это неправильно, Лар, что ты тут взаперти сидишь. Понимаешь? Ты должна жить там, среди людей. Разве ты этого не хочешь?

– Нет. Люди похитили меня и тебя, и других девушек и хотели продать в рабство. А тут я в безопасности.

– Он заставляет тебя спать с его друзьями, Лариса. Это рабство.

– Он не заставляет, – закричала и вскочила на ноги, опрокидывая стул. – Он просит его порадовать. И я радую. Мне это нравится.

– Боже… – я закрыла лицо ладонями, и мне было ужасно горько за нее. Я не видела в этой девушке свою подругу.

Она была сломлена и разбита, тем самым чудовищем, которого мы с Ильей считали другом и тем, на кого он равнялся.

Он обманул меня и привез под предлогом помощи.

Мразь.

Следующие пару дней Лариса мало со мной говорила.

Я пыталась помириться хотя бы, но она была либо резкой, либо молчаливой.

Все изменилось на другой день.

Мы закончили ужин и в окно ударил яркий свет.

Лариса вскочила и бросилась к окну. А после улыбнувшись побежала к двери, бросив мне: «Он приехал».

Я осталась на кухне, но уже не сидела за столом, а стояла рядом.

Я взяла один из ножей в свою комнату еще в первую ночь в этом доме. Сейчас я взяла второй и держала так, чтобы его не было видно, а руки для видимости сжаты в кулаки.

Он появился спустя минуту. Я услышала их голоса и через секунду Матвей с Ларой уже были в моем поле зрения.

– Обжилась? – он посмотрел на меня мельком и подойдя к раковине, стал мыть руки.

Подруга бегала и накрывала ему на стол, словно боялась. Мне даже казалось, что у нее руки дрожали.

– Как долго вы будете меня здесь держать?

– Подумаю. Может быть… всегда?

Я глянула на замершую Ларису.

– Накрыла? – рявкнул, повернувшись и она сразу продолжила.

– Илья вам доверял.

– Он многим доверял.

– Может быть, но вы были тем, на кого он хотел равняться. А в итоге, когда он придет за мной вы…

– Ты, кажется, так и не поняла, что это не игра, Майя? Так и не поняла, что плохие дяди повсюду.

– Я поняла одно – вы бы не стали везти меня сюда, если бы ваш план шел, куда вам надо.

– Ты мой рычаг, ты до этого не додумалась? – сел за стол и налил себе какой-то алкоголь в стакан. А Лариса стояла сбоку от него.

– Вам его не сломать. И я не поверю, что вы обладаете такой уж большой властью.

– Лучше бы тебе поверить. А теперь заткнись, я хочу поесть. Запри ее до завтра в комнате, – приказал девушке.

– Передавайте привет жене.

Лара замерла сначала, а потом обернулась на него, но он ни слова не сказал.

Она не говорила. Просто закрыла на ключ мою комнату и ушла.

А ночью я услышала стоны. Но это были не стоны вожделения или наслаждения. Это были стоны боли.

Я до самого утра слонялась по комнате и затыкала уши.

Стучала по стене и двери. Кричала, чтобы он отпустил ее, но все продолжалось и продолжалось. Пока в один момент не стихло.

Меня не выпускали следующие сутки, и пару раз Матвей приносил еду.

– Что вы с ней сделали? Где Лариса?

– Все с ней в порядке. О себе побеспокойся. Потому что, если Илья не пойдет на сделку и не признается в убийстве той шлюхи, тебе придется несладко, Майя.

Меня охватил страх, но показывать его я не планировала.

– Идите к черту. Илья выйдет на свободу и все, кто в этом замешан, понесут свое наказание.

– Правда? Пока что только он один понес наказание, а остальные на свободе. Вот такая истина.

– Однажды вы допустите ошибку. Да вы уже ее сделали, раз сейчас прячетесь тут и боитесь, что он не станет выполнять ваши указания. Так что недолго осталось ждать.

Он сверлил меня гневным взглядом, а после просто вышел из комнаты, снова заперев.

Ларису я увидела на следующий день. Когда она пришла ко мне.

Подавленная. Молчаливая. Я даже боялась с ней заговорить о том, что произошло там, когда я слушала ее боль, всю ночь.

С виду она выглядела нормально. Но в этот раз на ней было платье с длинным рукавом.

– Лар, – аккуратно позвала ее и она замерла.

Прекратила складывать грязную посуду на поднос.

– Поговори со мной.

Мне почти до слез давались слова. Мне было больно вместе с ней. Я ее любила тогда и сейчас не меньше. И как бы люди ни презирали жалость, сейчас я была ею переполнена к этой девушке.

– Он никогда так со мной не поступал, – вдруг начала она. А после посмотрела на меня ненавистным взглядом и сделала шаг в мою сторону.

– Лариса… – предупреждающе выставила руки вперед.

– Ты виновата, – шепнула, чтобы на всякий случай не было слышно в коридоре. – Пока ты не появилась тут, он никогда так не поступал со мной.

В ней бурлила злость.

– Я не виновата. Этот человек ужасен. Он… – но я не успела договорить, она буквально бросилась на меня и вцепилась в волосы.

Мы повалились на кровать позади меня, и я резко подняла ноги к животу, чтобы она не ударила в него. Я чувствовала, как луковицы волос вырывались из головы, но все, о чем я думала – мой ребенок.

Я кричала, чтобы она одумалась, но в ней проснулась дикая сторона. Ей было плевать.

Матвей снял ее с меня и, волоча за волосы, тащил из комнаты. Шок не оставлял меня, и я кинулась за ним, требуя, чтобы отпустил. Но он толкнул меня обратно, и я упала на пол.

Все в каком-то хаосе происходило. Голова загудела от хватки Ларисы. Спину простреливало болью от падения, а еще то, как кричала она… Я свернулась на полу и лежала там плача. Не было сил встать и перейти на кровать. Я просто там лежала и все…

Спустя время в доме наступила пугающая тишина и тянущая низ живота легкая боль стала ощутимой.

Нижнее белье стало немного мокрым и, прежде чем я дала своим мыслям вырваться наружу, я заплакала.

Мне стало страшно.

Мне стало дико страшно.

Просунула руку, не вставая по-прежнему с пола, и тронула мокрое место, а когда посмотрела на пальцы, стала плакать еще сильней.

– Ну же малыш, – зашептала, приложив руки к животу. – Не надо родной. Останься… Я так долго тебя ждала. Прошу…

Мои слова прервал топот. Стоило двери открыться, я испугалась и посмотрела на Матвея Ивановича.

– Кажется, твой муж решил, что я шучу и не пошел на сделку. Посмотрим, будет ли он также бодро стоять перед пулями, – в его руке блеснул черный пистолет, а после, дверь со стуком снова закрылась, и в ней провернулся ключ.