Глава 41
Понимаю, что ситуация сложилась неоднозначная. Но, простившись с Вадимом, вхожу к маме с улыбкой. Надо ее успокоить.
Застаю ее в слезах, сквозь которые она пытается говорить:
- Юленька, поверь… я здесь ни при чем… Прости… И я… я немедленно откажусь от наследования в твою пользу.
- Мамуля, родная, успокойся. Тебе не за что просить у меня прощения. Понимаю, что ты можешь думать, будто я обижаюсь на папу, на тебя. Поверь, и в мыслях такого нет. Даже не представляешь, как мудро отец поступил. Это в его духе. Тихо и с умом все расставил по своим местам.
- Но как же, Юля? Ведь все должно принадлежать тебе. Мне зачем?! Я уже не в том возрасте, когда могу заниматься делами фирмы. Да и вообще… мне… ничего… не нужно! – последние слова произносит, плача навзрыд.
- Мама, вытри слезы и выслушай меня. Отказаться от наследства ты можешь. Хочешь, в мою пользу, хочешь – делай, что хочешь. Но если пожелаешь передать еще при жизни все мне, то спешить не надо. Все надо сделать правильно, как сделал бы сам отец.
- Хочу, хочу передать тебе! И как можно скорее. Меня тяготит это наследование.
- Давай посмотрим трезво на ситуацию. – Признаюсь, сама удивляюсь своему спокойствию и рассудительности. Взрослею? Наверное. А еще, видимо, во мне заговорили отцовские гены. - Согласись, что папа предусмотрел все варианты касательно меня. Он словно предвидел, что Руслан недостаточно надежный партнер… и муж. Поэтому и оставил все тебе. На минуту представь себе, что бы сейчас делал Кузьмин. А? Всеми правдами и неправдами, будучи еще моим мужем, постарался бы оттяпать себе хороший кусок от соблазнительного пирога. А так: на нет и суда нет.
- И что же делать? – в голосе все еще отчаяние.
- Сейчас – ничего. Во-первых, ты вступаешь в наследство с соблюдением всех законов. Я за это время развожусь с Русланом, - мама прерывает эти мои слова всплеском рук и сопроводительным «Ох!». – Да, обязательно развожусь. И только после этого, если ты не передумаешь, - она машет руками, показывая, что этого быть не может, - можешь завещать наследство, полученное от папы, мне. Но это только при условии, если ты сама так пожелаешь.
- Ну что ты такое говоришь! Я даже сегодня сразу хотела от всего отказаться в твою пользу, но подумала, что надо посоветоваться с тобой.
- И правильно сделала, что сдержалась при Руслане. А теперь ты должна успокоиться. Согласись, что папа все предусмотрел. Он любил нас обеих. Любил и доверял, особенно тебе. И знает, что у нас все будет хорошо. И да, у тебя коньячок есть?
Мать смотрит на меня с удивлением.
- А что? Надо помянуть папу. Совсем скоро исполнится полгода, как он покинул нас. Но мы ведь его помним. И сегодня как раз такой случай, когда следует выпить за упокой его души. И самим немного расслабиться. Ага. Так что давай посидим.
- Юленька, но тебе ведь нельзя.
- Я же не пить буду, а так, пригублю…
Правда, даже те десять капель коньяка, которые я себе накапала, буквально обожгли все внутри и, как ни странно, подействовали так, будто я хлебнула грамм сто. Вот что значит с непривычки.
Остаток дня меня занимали не столько мысли об отцовском завещании, сколько думы о Кузе. Интересно, что творится в его душе?
Лично у меня внутри пусто. Это как после экзамена. Переживаешь, волнуешься, а когда сдашь, не испытываешь ни радости, ни восторга. Только чувствуешь усталость, и больше ничего.
Ближе к вечеру нарисовался и сам Кузя. Я даже не удивилась. Было бы странно, если бы он не приехал. Встретила его с улыбкой, хотя особого восторга от встречи не испытывала. Не хотелось ничего объяснять, выяснять. Просто жалко было смотреть на него. Такого растерянного, отчаявшегося, именно жалкого. Другого слова не подобрать. Но… за что боролся, на то и напоролся.
Как там Ира сказала? Боженька палкой не бьет.
А еще, глядя на него, вспомнила есенинские строки: «Что имеем не храним, потерявши, плачем…».
Как-то так.
Хотя, надо признать, что даже если Руслан и жалеет о чем-то, то только не о том, что потерял меня.
Укол ревности, обиды или еще чего-то не до конца понятного и осознанного отозвался болью в моем сердце, разбередив все еще кровоточащую рану.