Глава 24

Диана

Как же хреново. Ощущение, что стены вокруг меня сжимаются, что я попала в ловушку, из которой выхода не нахожу. Всё теперь не то и не так. Всё кажется каким-то зыбким, ненастоящим. Весь мой брак теперь под вопросом. Могу ли я верить тому, что Костя сказал?

Мне нужно было знать. И я позвонила Кириллу прямо посреди ночи. На втором гудке осознала, что делаю. Он в больнице, зачем я его бужу? Но не успела сбросить, он ответил:

— Ди? — в голосе была тревога.

— Кирилл… Прости, не надо было звонить.

— Что-то случилось?

— Нет, я…

— Хорошо, — выдохнул он шумно. — Тогда не отключайся, ладно?

Я промолчала.

— Давай поговорим? Расскажи, как твой день прошёл.

Не смогла сдержать ухмылку. Мы правда об этом говорить будем?

— Я просто хочу услышать твой голос, — кажется, искренне произнёс он.

Странный разговор получался. Позвонила и молчу.

— Сегодня Костя заезжал. Рассказал о твоих предыдущих интрижках, — выпалила наконец.

— Что? — переспросил неверяще. — Шутишь? Каких ещё интрижках?!

Я слышала, что он заводиться начинает.

— Он утверждает, что за время нашего брака через тебя вереница прошла, — горько усмехнулась. — Всех мастей. А Ульяна — просто вишенка на торте.

Кирилл вдруг выдал такое грязное ругательство, что я замолкла.

— Я не знаю, зачем он тебе это сказал, — произнёс твёрдо, — но всё это чушь! Все эти годы у меня никого кроме тебя не было!

— Ты уверен?

— Что?

— Ты уверен? — повторила с нажимом. — Ты и Ульяну не помнишь. Что если твой мозг просто стёр неугодные тебе воспоминания?

— Чушь. Это не то… Две недели до аварии, но всё остальное… Я помню наш брак. Он всегда был счастливым. Ты же знаешь.

— Не знаю, Кир, в том-то и дело. Как я могу тебе верить теперь? Чёрт… Зачем я вообще позвонила? Теперь ведь нет никакой разницы.

— Конечно есть! Это единственная ошибка или я все эти годы ублюдком был. Конечно, разница есть!

— Но она не единственная, в том-то и дело! Ты клялся, что это было один единственный раз, но снова её в отель повёз. Туда же, где в первый раз изменил. И во что я в итоге верить должна?

— Я пытаюсь вспомнить, Ди, честно! Пытаюсь понять, зачем мы туда ехали, но пока не могу. Знаю только, что не мог так с тобой поступить. Поверь мне, прошу.

Вся эта боль между нами вылилась в мои слёзы. Я хотела ему верить, хотела его обратно. Хотела нашу семью, своего любимого мужа. Хотела нашего малыша. Хотела, чтобы всего этого не случалось.

— Маленькая, не плачь, — сдавленно попросил Кирилл. — У меня от твоих слёз сердце разрывается.

Если бы всё обрубить разом. Перестать ему верить раз и навсегда, перестать любить. Только огонёк внутри ещё не погас, ещё тлеет чувство, которое недавно горело.

— Почему ты это сделал? — задавалась я вопросом, который мучил меня последние недели. — Чего тебе со мной не хватало?

А он молчал.

— Не знаю, — его голос казался далёким. — Не знаю, Ди. И не помню!

В последних словах я услышала отчаяние. Он правда не понимал, как это случилось.

— Сейчас у меня нет для тебя ответов. Прости. Может, заскучал в счастливом браке. Потерял драйв. Эмоций захотел, — горько усмехнулся он. — Теперь жру их полной ложкой.

— Значит, со мной тебе не хватало эмоций?

Сама ведь спросила, зачем?

— У нас всё было идеально. Всё выстроено уже, стабильно. И на работе тоже. Григорьев решил увеличить вложения, и скоро мы… Теперь не знаю, что там творится. Костя что-то мутит. Нет, сейчас не о том речь, прости. Я хочу сказать… Возможно, я решил почувствовать что-то ещё. Что-то новое.

— Кого-то, — поправила я.

— Да, — тихо признался Кирилл.

— Мне жаль тебя, — вытерла слёзы рукавом и выдохнула, хватит плакать. — Ты совершил самую большую ошибку в своей жизни и теперь расплачиваешься за неё. Но даже не помнишь, чего ради это сделал. Не помнишь того неземного наслаждения, что получил взамен этого грёбаного хаоса. Надеюсь, хотя бы в моменте кайфанул. Иначе зачем всё это, да?

Усмехнувшись зло, сбросила звонок.

Кирилл

Твою мать! Да что нахрен происходит?! Надо выяснить у Кости, что он затеял, с какого вообще моей жене всю эту чушь плетёт.

Остановил себя. Надо всё обдумать. Очевидно только, что доверять я ему не могу.

Грёбаная больница. Надо выбираться отсюда. Там вся жизнь под откос летит, а я тут валяюсь. Утром припёр врача к стенке, потребовал назвать конкретные сроки. За ближайшую неделю нужно набраться сил, сделать по максимуму всё, что возможно. Восстанавливаться буду дома. Если бы ещё не переломы. С рукой проще, там всё менее серьёзно. С ногой ещё придётся попрыгать. Хрен с ней. Надо решать вопросы.

Созвонился с Григорьевым и узнал, что Костя с ним встречался. Подробности он обошёл стороной, уверял, что всё в порядке, они меня ждут, но я уже не верил. Костян хочет меня подсидеть.

И снова заявилась Ульяна. Даже сквозь слои макияжа были видны следы избиения.

— Прости, что пришла, обещала тебя не тревожить. Но я так больше не могу. Пожалуйста, поговори с Дианой. Ну что мне теперь, в петлю лезть?

— О чём ты вообще? — от одного её вида башка болеть начала.

— Я сделала, как мы договорились, объяснила ей, что всё это моя вина.

— Договаривались? Я тебя об этом не просил.

— Я просто хотела помочь, — присела рядом и захлопала ресницами, того и гляди слезинка по ним покатится. — Ты и так пострадал, незачем тебе всю вину на себя брать. Но я не знала, что она так отреагирует!

Вскинула на меня глаза, столько в них отчаяния…

— Набросилась на меня, лицо расцарапала, — поведя плечами, она сама себя обняла — синяки оставила.

Всхлипнула, отвернувшись.

— Я заслужила, конечно. И слова бы не сказала, но Кир, — взяла меня за здоровую руку, — дальше она начала небылицы придумывать. Обвиняет меня чёрт знает в чём.

Освободил руку, а она продолжила, поджав губы:

— Мама… то есть Галина Петровна, — осеклась, смутившись, — говорит, что у неё развивается что-то вроде паранойи. Ты должен с ней поговорить, Кир. Ей помощь нужна.

— Ты про водку?

— Ты слышал? — округлила она глаза. — Ты же понимаешь, что это бред? Кир, что ты молчишь? Ты же ей не веришь?!

— Скоро я вернусь, — предупредил, глядя ей в глаза, от чего она сглотнула, — и сам всё выясню. Если кому и нужна помощь, так это тем, кто всё затеял.

— Она и тебя успела настроить? — вскочила и заходила по палате. — Какая же я дура. Сунулась со своей любовью. Молчала бы и дальше в тряпочку. Вы оба с ней друг друга стоите. Сумасшедшие.

— Ты давай потише, не устраивай тут сцен.

— Я всё поняла, — взглянула мне в глаза с отчаянием. — Поиграл и выбросил. Ничего, Кирилл, я это переживу, сама виновата. Не надо было лезть в ваши больные отношения.

— Больные? Что ты вообще в этом понимаешь?

— А как это ещё назвать? Она изменяет тебе, ты изменяешь ей. Зачем вы вообще вместе?

Посмотрела на меня, а потом добавила:

— Или ты и этого не помнишь?

Прикрыв рот рукой, выдала:

— Нет? Не помнишь, как нашёл доказательства её измен? Что ж, сочувствую. Пережить это дважды… Оставлю тебя.

— А ну стоять!