Глава 17

Глава 17

Утром хлопок двери бьёт по нервам. После — тишина. Гулкая и злая.

Арина уходит, даже не зайдя на кухню. Тарелка с завтраком стоит нетронутой. В груди тяжёлая, тянущая пустота, которая только разворачивает свои объятия.

Глаза жжёт, веки будто натёрты песком. Я так и не смогла ночью уснуть. Вертела ситуацию со всех сторон и рационального выхода так и не нашла.

Собираюсь на автомате. Душ обжигает кожу горячей водой, но от холода внутри не спасает.

На улице серое утро. Асфальт ещё блестит от ночной влаги, жёлтые листья прилипли к лужам тёмными пятнами, воздух пахнет сырой землёй. Еду на такси, потому что не могу сосредоточиться за рулем.

Он ждет меня на парковке. Снова. Вот только в глазах не вчерашняя ярость. Что-то другое. Тяжёлое, усталое, почти сломанное.

Останавливаюсь в трёх шагах. Холод пробирается под рукава, пальцы немеют. Дыхание сбивается, будто кто-то сдавил грудную клетку изнутри.

Злюсь. На него. На себя. На призрачного драматурга, который вывернул наши жизни наизнанку именно в тот момент, когда стало хорошо.

— Элина. Пожалуйста. Пять минут.

Он делает шаг ближе, отступаю. Руки холодеют сильнее. Внутри борются две волны: жалость, острая и неприятная, и старый страх, который поднимается из живота и сдавливает горло.

— Говори, — оглядываюсь на школьные окна. Мы не должны стать главной темой сплетен. — Но быстро.

Он кивает. Смотрит на мокрый асфальт, потом снова на меня.

— С того дня, как ты ушла, все пошло наперекосяк. Мать заболела. Она умерла еще до того, как Зара родилась. Амина оказалась сукой, которой нужны были только деньги. На правах беременной жены вела себя как королева. И ушла. Почти сразу после родов. Оставила Зару в роддоме и уехала с любовником, опустошив сейф. Я остался один. С новорождённой. И теперь я чисто случайно узнаю, что у меня есть ещё одна дочь, которую я даже не видел.

Слышу, как скрипят качели в школьном дворе, как смеются старшеклассники у крыльца. Но всё это далеко. Внутри меня будто что-то обваливается. Жалость вспыхивает сильнее. И одновременно страх сжимает запястья ледяными пальцами. Дыхание становится поверхностным.

— Это ничего не меняет, — голос звучит жёстче, чем я хотела. — Ты сделал свой выбор. Я… Я просто пыталась защитить себя и своего ребенка.

— Ты в одностороннем порядке решила у меня ее отобрать.

— Артур, ты на помолвке ясно дал понять, кто твой главный приоритет и что видеть меня не хочешь. Уехав, я спасала себя. Я понятия не имела, что уезжаю уже не одна.

— Когда узнала ты могла…

— Не могла. Ты был счастливо женат. И явно не нуждался ни в ребенке, ни во мне. Этот разговор ни к чему не приведёт.

Разворачиваюсь. Каблуки стучат по лужам, разбрызгивая грязную воду. Сердце колотится где-то в горле, но я не оборачиваюсь.

— Я буду за вас бороться, — доносится сзади. Голос хриплый, но уже твёрдый. — За обеих. За тебя. За неё. Я не уйду.

Я не отвечаю. Просто иду к входу. Внутри школы тепло, почти душно. Киваю Петру на вахте, прохожу мимо учительской, поднимаюсь на второй этаж. Ноги ватные. В кабинете закрываю дверь и прислоняюсь спиной к дереву. Руки всё ещё дрожат.

Последние годы уже очень редко, но я вспоминала его. Думала, как сложилась судьба, как могла бы. Но ни одна моя фантазия ни на миллиметр не приблизилась к реальности. На расстоянии тысяч километров мы все эти годы растили своих детей в одиночку. Черт…

День тянется вязко. Уроки, звонки, бумаги. Я стараюсь не думать. Но после большой перемены ко мне забегает завуч.

— Элина Вячеславовна, в коридоре ваша Арина и новенькая Зара…

Срываюсь с места сразу. У окна стоит бледная Арина и рядом надменная Зара, которая уже сколотила себе свиту. Между ними воздух дрожит от злости.

— Твоя мать украла моего отца, — шипит Арина так, что слышно на весь коридор. — Украла и бросила тебя. А теперь ты ещё и…

— Отец просто умеет выбирать, — отвечает Зара ровно, почти с улыбкой. — И выбрал лучшее. Нас. А ты осталось никому не нужной.

Я подхожу быстро. Каблуки стучат по линолеуму.

— В мой кабинет. Обе. Сейчас.

Они идут молча. Сажусь за стол, они — напротив. Руки Арины сжаты в кулаки на коленях. У Зары пальцы спокойно лежат на сумке.

— Понимаю, что сейчас происходит, — говорю спокойно, но твёрдо. Голос не дрожит, хотя внутри всё ещё холод. — Но школа не место для личных разборок. Вы обе будете держать себя в руках. Или я вынуждена буду…

— Я просто знаю, кто мой отец. И он никогда…

— Хватит. Обеим. Здесь — учитесь. Если ещё раз услышу подобное в публичном поле — будут последствия. Понятно?

Они молчат. Арина смотрит в пол. Зара — прямо на меня, глаза тёмные, непроницаемые. Я киваю на дверь. Они выходят. В кабинете остаётся только тяжёлая тишина.

Он сказал, что будет бороться.

А я не знаю, есть ли у меня силы, чтобы позволить ему это сделать.