- 21 Лия -

- Вы уверены?

Марина смотрит на меня с сочувствием.

- Увы. Но если есть задержка, то это может быть просто гормональный сбой. Заключение не напишу, но вот снимки на всякий случай сделать могу.

Пока одеваюсь и привожу одежду в порядок, Марина и правда печатает черно-белые картинки.

А у меня внутри - ровно такие же цвета.

И одна только мысль - Андрей меня обманул.

Я подозревала, что с малышом что-то не так. Что от меня скрывают диагноз, что и эта беременность недолговечна. Но все оказалось куда более жестоко.

Муж меня обманул.

Использовал такой грязный прием, что кажется, ниже уже падать просто некуда.

Сижу, глядя перед собой, но ничего не вижу. Мне кажется, я будто проваливаюсь в другую реальность, где мужчина, которому я отдала свое сердце - просто моральный урод.

Как он мог?

- Ау, Лия? Вы готовы вернуться в палату?

- Я… Можно я посижу немного здесь?

Марина нервно смотрит на часы на руке.

- Мне вообще-то надо в процедурную вернуться.

- Да, конечно, - отстраненно киваю. - Я сама дойду. Хорошо?

- Вот, возьмите, - она оставляет снимки рядом со мной и уходит из комнаты. А я так и сижу, глядя вникуда.

За эти несколько дней я же свыклась с мыслью, что во мне растет чудо. Да, волновалась, и было смутное чувство тревоги. Но оно было другое.

Сейчас же во мне словно дыра.

Когда я узнала про измену Андрея, было больно. Это было предательство, но я наверное, могла понять, что он полюбил другую. Возможно, даже врал мне, хотя испытывал к этой Стелле… не знаю, симпатию?

Но то, что он солгал мне про беременность…

Забираю снимки и, медленно поднявшись на ноги, выхожу в коридор. Голова начинает кружиться, прислоняюсь к стене. Ноги дрожат. Я вроде бы уже поняла, что сделал муж, но меня словно с каждой секундой все сильнее начинает накрывать.

Он соврал.

Соврал.

Он соврал про ребенка у меня под сердцем.

Он соврал, чтобы я не уходила от него…

Как же больно-то! Господи, за что он со мной так? Почему так жесток?

Обнимаю себя руками, раскачиваюсь из стороны в сторону. Перед глазами все размывается. Уши закладывает, и хочется выть в голос. Я же все для него. Вся!

А он…

Далеко не сразу замечаю, что кто-то подходит. Медленно поднимаю взгляд. Две девушки смотрят на меня.

- С вами все в порядке? - спрашивает одна из них, присаживаясь передо мной.

- Андрей…. Он… он… - пытаяюсь объяснить ей то, что рвется из груди. Всхлипываю, судорожно вдыхаю. Но это дается через боль. Словно воздуха не хватает.

- Кто такой Андрей?

- Мой муж… муж…

- Что с мужем?

Этот вопрос меня буквально убивает. Что с мужем? Что?

А был ли вообще у меня муж? Или был мужчина, которому было удобно быть рядом со мной? Разве поступил бы так любящий человек? Мы же давали клятвы в день свадьбы!

- Позвонить ему, чтобы он за вами приехал?

Слышу вопрос и испуганно смотрю на девушку. Резко мотаю головой.

- Нет-нет-нет! Он предатель. А ведь у нас ребеночек был бы… А он… он с ней… там…

Я захлебываюсь рыданиями. Перед глазами все смешивается в безумный калейдоскоп картинок. И то как Андрей трахает Стеллу, и как уверенно заявляет, что у нас будет ребенок. И это все сводит с ума.

- Ира, нам надо идти! - кажется, говорит вторая девушка. А затем раздается оглушающий гул. Вздрагиваю и озираюсь по сторонам.

- Вас как зовут?

- Лия.

Закусываю губу и сжимаю в руке злосчастные сники - доказательства правды.

- Лия, давайте мы сейчас поднимемся и пойдем на выход. В больнице пожарная тревога и…

Вроде она говорит четко и понятно. Но я разбираю лишь отдельные слова. А смысл ускользает от меня. Я просто не понимаю.

- Тревога? - растерянно переспрашиваю. Снова оглядываюсь по сторонам.

Девушка пытается помочь мне встать, но ноги не держат. Меня всю лихорадит.

- Лия, нам надо…

- Вот что, Ира, давай иди вниз, - нетерпеливо вмешивается вторая девушка. - Лестница там, за углом - прямо и направо. Там найдешь кого-нибудь и позовешь. А я пока побуду с ней.

Они о чем-то еще говорят, но я никак не могу сосредоточиться на словах. Кажется, одна из них уходит. И тут я слышу голос Арсения.

- Лия Тимуровна!

Меня подхватывают, тянут наверх, куда-то ведут.

Передо мной охранник, а девушек уже нет.

- Вы зачем сбежали?

- Отпустите, - тихо прошу. Это требует немало сил. Сложно дается даже одно простое слово.

- Не отпущу. А будете сопротивляться - позвоню вашему мужу, - неожиданно жестко заявляет Арсений.

- Бывшему мужу! - вскидываюсь. - Пустите!

Арсений до этого момента никогда не выражал никакой агрессии, но тут вдруг проявляет жесткость и хватает меня так, что я вскрикиваю от боли.

- А ну пошла! - рявкает он. - Бегать еще за тобой по всей больнице, когда тут такое!

Хватает очень болезненно. А я бы и рада сопротивляться, но все попытки выходят слабыми и никчемными.

Отчаяние затапливает меня. От мысли, что меня вернут мужчине, который меня не просто предал - он меня растоптал и уничтожил, хочется выть.

- Пустите! - хриплю, пока Арсений тащит за собой. Но с каждой секундой моих сил остается все меньше. Я почти готова сдаться, когда слышу:

- А ну отпустил ее, мразь!

И следом жесткая хватка пропадает.

Передо мной сцепляются двое мужчин. И когда до меня доходит, что один из них - Гриша, у меня будто второе дыхание открывается. Робкая надежда, что все будет хорошо, начинается пробиваться через тоску и боль.

Я не люблю агрессию, особенно мужскую. Поэтому не лезу - да и куда? Двое здоровых мужиков разве что зашибут случайно.

В итоге Арсений остается лежать на полу, а Ярошин, поднимает на меня взгляд. Гриша тяжело дышит. Делает ко мне шаг, а я замечаю, что у него рассечена бровь и разбита губа.

- Ты…

- Я за тобой пришел, - хрипит он. - Давай поторопимся, ага?

Киваю, доверчиво вкладываю ладонь в его и иду за Гришей.

Стоит нам покинуть крыло, куда меня привела Марина, как обстановка резко меняется - шум, суета. Кто-то куда-то бежит.

- Что происходит?

- Пожарная тревога, - скупо отвечает Ярошин, и словно танк прокладывает нам дорогу.

Не сказать, что люди бегают беспорядочно, нет, сотрудники даже пытаются помогать всем окружающим. Но все равно чувствуется нервозность и начинающая паника.

- А мои вещи? - спохватываюсь, когда мы спускаемся на первый этаж.

Гриша досадливо морщится.

- Там что-то очень важное?

- Нет, но там...

- Тогда потом, Лия, - командует он и тянет за собой.

На улице мы оказываемся без верхней одежды, и это сразу ощущается. Порыв ветра заставляет поежиться, но замерзнуть я не успеваю - мы едва не бегом добираемся до стоящей на окраине парковки машине. За рулем сидит незнакомый мужчина.

- Вы вовремя, - бросает он, и мы почти сразу уезжаем.

- Спасибо, Давид, - выдыхает Григорий, а затем, совершенно не стесняясь, притягивает меня к себе и обнимает.

Я в шоке от такого самоуправства, но внезапно понимаю, что вот этот короткий миг покоя мне очень нужен. Выдохнуть, справиться с тем, что я узнала. И… И определиться, как жить дальше.

Замечаю, как Давид косится на Гришу через зеркало заднего вида, но ничего не спрашивает и не комментирует.

Дорога пролетает слишком быстро. Я не успеваю даже подумать, куда мы и где я теперь буду жить. Все мысли сосредоточены вокруг обломков моей жизни.

Я подозревала, что от меня скрывают совершенно другое. Готовилась до последнего бороться, даже зная о проигрыше, за малыша. А оказалось, что бороться-то мне и не за что.

И если бы Гриша не пришел за мной, не знаю, как бы я дальше смогла. Он - оплот спокойствия и уверенности.

Осторожно кошусь на него - он задумчив и спокоен. С запозданием меня догоняет мысль, что он вообще-то тоже попал в аварию, и хотя я читала про его состояние средней тяжести в той заметке, он тем не менее пришел за мной, отбил меня у охранника.

Сложно описать словами, что я чувствую к этому мужчине. Как минимум, благодарность. А еще во мне все больше крепнет надежда, что он побудет рядом еще немного, поделится со мной этой уверенностью, чтобы я смогла выплыть из этой непроглядной черноты.

Гриша прикрывает глаза, и мне кажется, что он заснул. Но что-то в его позе кажется подогретым.

- Давид, - зову я водителя. - Кажется, Грише плохо.

Тот вскидывает взгляд в зеркало. Чертыхается, а затем съезжает на обочину. Только тут я замечаю, что мы покинули город. Надо же, совсем выпала из реальности.

Давид выходит и, обойдя машину, открывает дверь со стороны Ярошина. Проверяет пульс. Снова чертыхается.

- Может, ему к врачу надо? В больницу? - осторожно предлагаю.

- Да уж надо бы! - фыркает он. - Только… Учитывая, что он тебя увел из-под носа у мужа, вряд ли ему там будет безопасно.

Сердце гулко ухает вниз. Господи, я же совсем не подумала об этом. Андрей сейчас и правда на взводе. Если он устроил ту аварию, то…

- Мне надо вернуться, - тихо шепчу. Но Давид улавливает мой посыл.

- Ну если тебе плевать, что Гришка ради тебя свалил из больнички и полез туда, куда не стоило бы…

Он не договаривает, но этого и не надо. Осуждение и презрение чувствуются кожей.

- Не плевать. Но я не хочу, чтобы у него были проблемы. Тем более что он без сознания. Он сильно пострадал в аварии?

- Достаточно, - сухо отвечает Давид. - Скорее всего он просто отрубился.

Он закрывает дверь, возвращается за руль и снова заводит машину.

- Так куда мы поедем? - напряженно спрашиваю.

Мы сталкиваемся взглядами.

- Я отвезу вас в свой дом. Там охраняемый поселок, и об этом доме мало кто знает. Так что проблем быть не должно. Потом пришлю своего врача. Он осмотрит Гришу. Ну и…- он замолкает. - И тебя. Не гинеколог, конечно, но…

- Это не актуально, - перебиваю его и тут же опускаю взгляд, чтобы не показывать свои эмоции.

Уж точно не этому черствому мужику.

- Мне жаль, - не сразу отвечает Давид. Вряд ли это действительно так, но я все же киваю и крепче сжимаю руку Ярошина.

Через полчаса мы сворачиваем с трассы, долго едем по пролеску, а затем появляются высокие ворота и пункт КПП.

Мне хочется верить, что отец и Андрей здесь меня и правда не найдут. В этот момент вся моя жизнь кажется пустой, никчемной и чужой. А близкие, которых я считала своей семьей - незнакомцами.

- Приехали, - говорит Давид. Я опять так сильно погрузилась в мысли, что упустила момент, как мы оказались уже за воротами не только поселка, но и отдельно стоящего забора, за которым и правда небольшой домик.

Давид выходит из машины. Устраиваюсь поудобнее, чтобы помочь ему с Гришей, но тот вдруг открывает глаза. Растерянно смотрит на меня. Постепенно на его лице проступает понимание.

- Уже приехали?

- Ну наконец-то, - фыркает Давид. - Я уж думал тащить придется.

- Да что-то меня прямо срубило, - неохотно признается Ярошин. Затем смотрит на меня. - Ты как? Порядок?

Коротко киваю, и мы выбираемся на улицу. Так как погода довольно промозглая, довольно быстро перебираемся в дом. Давид коротко рассказывает, где что находится. А затем они с Ярошиным переглядываются.

- Подожди меня, - просит последний. - Провожу Давида и вернусь.

Киваю им обоим. Мужчины уходят, я а ежусь. В доме ненатоплено - очевидно, тут никто не живет. Откровенной грязи, конечно, нет. Но тут явно бывают крайне редко. Прохожусь по холлу, заглядываю в небольшую гостиную - первое, что бросается в глазах - камин. Причем, кажется, настоящий. У папы дома такой же. Когда-то в детстве мы с мамой частенько сидели у него, читали сказки и…

Вздрагиваю когда слышу шаги. Оборачиваюсь - Гриша стоит в дверях. Сосредоточенный, даже мрачный.

- Поговорим? - предлагает он. А у меня от его голоса почему-то внутри все сжимается.