- 22 Григорий -
- Я так понимаю, отговаривать тебя бесполезно? - вроде бы равнодушно спрашивает Давид. Но я слышу в его голосе осуждение.
- Бесполезно. И спасибо еще раз. Меня что-то прям срубило.
- Не понимаешь, да? - раздраженно спрашивает он. - Ты только выписался после аварии, и снова куда-то влез!
Я только пожимаю плечами. Сейчас друг вряд ли меня поймет. Что-то у него там не заладилось с его дамой сердца. Вот и…
- Что там вышло? Кто тебе подправил личико?
Морщусь, вспоминая горе-охранника.
- Лию тащил один придурок. Пришлось притормозить.
- Что за придурок?
- Охрана, видимо.
Очередной приступ боли вынуждает вновь поморщиться.
- Хреново выглядишь, - добивает меня Давид, заметив это. - Уверен, что оно того стоит?
- Когда-нибудь ты меня поймешь, - усмехаюсь. Губу неприятно щиплет. Все-таки заехал это козел мне прилично. - Сколько у нас времени?
- Пара дней точно есть. Я попорбюу по своим каналам разурилть. И врача завтра пришлю.
- Да не…
- Хватит, а? - разжаренно фыркает он. - Гриш, я понимаю, ты боец, и все такое. Ты может и поправился отчасти, но сегодня, кажется, снова тебе навешали, пусть ты и вышел победителем. Если что, то кто твою Лию будет защищать?
Ну, тут он прав. Надо поскорее приходить в себя.
- То-то же. Садыков не пальцем делан. Да и отец у твоей подопечной тот еще выродок. Придется стараться.
- Лады, - киваю. - Присылай.
- И кстати, - добавляет он. - Она почему-то отказалась от гинеколога. Хотя я предлагал.
У меня голова идет кругом. То есть тут тоже что-то не так? Что-то с ребенком? Она поэтому такая потерянная была?
Чеееерт!
- Спасибо, что сказал, - говорю. - И извини, что нагружаю своими проблемами.
Грановский демонстративно фыркает.
- Хватит нести ерунду. Кстати, ты с Багровым-то связался?
- Он пока занят, насколько я понял. Вроде уехал из города.
- Жаль, - вздыхает Давид. - Его связи пригодились бы, чтобы поскорее закрыть вопрос с Садыковым. У тебя же все серьезно, да?
- Естественно.
Вообще Багров все равно собирался поучаствовать. Но я не уверен, что Давиду стоит это знать - От Феликса честно говоря стоит держаться подальше.
- А Лия об этом знает?
Проницательный гад. И вопросы у него такие же.
Молчу. Что тут скажешь? Что я больше не отпущу ее, пусть и беременную от другого? Нет уж. Один раз я облажался. Больше не отпущу. Заберу себе и сделаю счастливой.
- Я решу этот вопрос, - уклончиво отвечаю.
Друг кривится. Ох, уж это его предвзятое отношение.
- Слушай, я понимаю, тебе кажется, что она та самая, но ты сейчас…
- Тормози, - осаживаю его. - Не надо. Я не лезу твою философию, но и ты не учи меня жизни.
Он стискивает зубы. Молчит.
- Ты понимаешь, что за последние две недели у тебя увели уже три контракта? Догадываешься, кто постарался?
- Естественно. Но это только деньги. Я разберусь.
- Ты просрешь весь бизнес из-за бабы, - злится Грановский. - Зачем? Ты столько впахивал, и все в унитаз?
Я лишь усмехаюсь. Почему-то именно сейчас, когда голова гудит, а за плечами немерянно проблем, я наконец чувствую, что все сделал правильно. Тогда, три года назад, отступив, я запретил себе возвращаться даже мысленно к Лие. Я облажался, уехав в командировку. Думал, вернусь, стану победителем и докажу Фарханову, насколько надежен. Не смотрел ее соцсети, чтобы не сорваться.
И все эти три года я даже не подозревал, как сильно она мне запала в душу. Да, она была единственной, к кому проснулось что-то сложно объяснимое.
Но сейчас… Я просто чувствую, что она - моя. Та, с кем хочется просыпаться. Учитывая, что между нами толком и не было ничего, это, конечно, забавно. Я-то ведь всегда предпочитал сначала провести тест-драйв в постели.
Но Лия - совсем другая история. И Давид вряд ли сможет меня понять.
- Я разберусь. Прости, если тебя так кумарит мой выбор.
- Да я просто… - он замолкает. - Ладно. Будем на связи. Продуктов в доме достаточно, если что охрана в поселке тоже есть. Как будет что-то, дам знать.
Пожимаем друг другу руки. Грановский уезжает, а я не тороплюсь возвращаться к Лие.
Совсем не улыбается выглядеть перед ней слабаком, и я пережидаю, пока головокружение сойдет на нет.
Только спустя несколько минут становится легче. Захожу в комнату и ловлю взгляд Лии. Она насторожена и напряжена до предела.
- Поговорим? - предлагаю, осторожно проходя в комнату.
Лия медленно кивает. Встает с дивана и делает осторожный шаг ко мне.
- Как ты себя чувствуешь?
- Что, настолько плохо выгляжу? - усмехаюсь, жалея, что не глянула в зеркало. Может, стоило хотя бы умыться.
- Нет-нет, просто… Ты ведь только из больницы, - взволнованно говорит она.
В груди разливается приятное тепло. Получается, она переживает за меня. Впрочем, я уже понял, что она девушка сердобольная. Так что я не готов соглашаться на такое. Мне нужно от нее куда больше.
- Я в порядке.
Присаживаемся, и повисает неловкое молчание. Я жадно смотрю на нее, осознавая в полной мере, как сильно скучал эти дни. Аварию, в которую нас втянули, я не просчитал. Хотя должен был бы. Мой косяк, конечно.
- Почему отказалась от врача? - наконец, осторожно спрашиваю.
Лия тут же меняется в лице. Отводит взгляд.
Она ничего не говорит, но я её боль ощущаю на физическом уровне. Странное дело. Ни с кем не было у меня такого резонанса в эмоциях.
- Нет смысла, - отстраненно отвечает она.
- Почему? Ты же беременна, и учитывая, что попала в аварию, то…
- Уже нет, - почти беззвучно шепчет она. Но я все же забираю эти слова.
- Что? - охреневаю от такого.
Очень медленно в гудящей голове складывается пазл. Получается, она была беременна, когда мы попали в аварию. Возможно, она пострадала достаточно сильно, и ребенка не спасли? Но ведь еще недавно Грановский говорил, что она в отделении патологии гинекологии, а значит…
Чееееерт.
Сползаю на пол, встаю перед ней на колени. Никого никогда я не чувствовал так остро. Осторожно беру ее ладони в свои.
- Прости, Лия, - шепчу, надеясь поймать ее взгляд. Но она упрямо смотрит куда-то в сторону. - Прости, что подвел, что позволил этому случиться.
Она вздрагивает и потерянно смотрит на меня.
- Ты не виноват, Гриш. Это не ты, и все…
- Я должен был догадаться. Должен был предусмотреть, и если бы не авария, ты бы…
- Нет! - резко кричит она. - Нет-нет-нет! Ты что, не понимаешь? Не было никакого ребенка! Не было…
Ее голос резко тускнеет. Будто из Лии забирают все силы. Она тихо плачет. Я поднимаюсь и сажусь рядом. Прижимаю к себе, наплевав, на то, как противно начинает ныть рука и плечо. К черту. Ей нужна поддержка. Сам же я пытаюсь понять, что она имела ввиду.
Что значит не было? Она же была беременна. Как это не было?
Но спрашивать сейчас, когда она в полном раздрае, бесчеловечно. Кроме того я чувствую, что в данный момент она вряд ли захочет делиться своим горем.
В том, что это именно оно, я даже не сомневаюсь. Слишком уж яркая реакция.
- Он обманул меня, - тихо-тихо говорит Лия спустя довольно продолжительное время. По-прежнему прячется у меня на груди, цепляется за меня, словно боится утонуть в своих же эмоциях.
- Андрей сказал, что я беременна.
- Что?
- Подкупил врачей, и те подтвердили беременность, - безжизненным голосом продолжает она. - Я ждала, считала, что стану мамой. У нас же не получалось. Столько выкидышей было, и каждый раз срывалось. Мне в клинике даже суррогатное материнство предлагали. А потом вроде как сказали, что специально утаили беременность, чтобы не накрутила себя.
Слушаю ее и охреневаю. Что за беспредел? А главное… Как? Как можно поступить со своей любимой женщиной таким образом?
Сама по себе идея жестокая. А учитывая анамнез, так и вообще, как говорят подростки, зашквар.
И Садыков устроил такой ад своей жене?
Желание сгноить козла становится просто невыносимым. Но Лия будто и не замечает этого, продолжает рассказывать:
- Мне показалось странным УЗИ, мне его повторили. А затем я подслушала разговор врача и заподозрила, что от меня что-то скрывают. Я думала, что с ребенком что-то не так, и захотела узнать правду. Нашла девушку, которая сделала мне тайком УЗИ без записи в карту. А там…
Я уже понимаю, что услышу дальше, но Лия поражает - достает помятые снимки из кармака, сует мне в руку.
- Я пустая, Гриш. И никогда не стану мамой. Ни-ког-да.
- Эй, ты чего такое говоришь? - возмущаюсь. Чуть встряхиваю ее - только чтобы привести в чувство. - Не вздумай ставить на себе крест, поняла меня?
Лия поднимает на меня отрешенный взгляд. В ее нереально красивых глазах стоят слезы. И кажется, за это я готов уничтожить весь мир. Всех, кто к этому причастен. Я буквально одержим идеей сделать Лию счастливой, снова увидеть ее улыбку и подарить ей мечту.
- Не обнадеживай, - с горечью возражает она. - Это жестоко и…
- Лия, ты обязательно станешь мамой. Даю тебе слово.
Она замирает в моих руках, а затем спрашивает:
- Зачем тебе это, Гриш?