Глава 14

- Мало того, что ты некомпетентная, так ты еще и истеричка! Что за поведение? Куда ты понеслась, Ника?! Хапаю ртом воздух – да как он смеет?! Это явно не то, что мне сейчас нужно. Это не те слова, которые я хотела бы услышать. Мне и так скверно, а еще он! - Я увольняюсь! – выпаливаю бездумно. – Можете отвалить от меня. Всё кончено! Он выгибает бровь. Мотает головой. Усмехается. Засовывает руки в карманы и приподымается на носочки. Опускается и я слышу его недовольный голос: - Ну и характер у тебя, Вероника! Может расскажешь спокойно что случилось? Пролетела мимо меня как фурия! - Нечего рассказывать! – отмахиваюсь. – Да и не понять вам. - Ну уж прямо не понять? – хмыкает, подставляя локоть. Поджимая губы, вытираю ладонями лицо, и цепляюсь за его руку. Медленно идем по узкому лабиринту из кустов. Но за одним из поворотов натыкаемся на тупик. - Сюрприз! – выдыхает он и, разворачиваясь, тянет меня в другую сторону. - А если мы заблудимся и не найдем выход? – спрашиваю глупость, лишь бы отвлечься от дум. – Не думала, что эта живая зеленая изгородь и вправду имеет тупики. Если так, то этот лабиринт тот еще аттракцион. - Это увлекательный был, аттракцион! – поет он тут же. Какой все-таки меломан! Удивительно! Но голос у него прекрасный. Цепляющий. Царапающий. Такой тембр обычно нравится женщинам. Нарцисс! - Если мы не найдем выход, то с наступлением ночи я тебя съем, - шутит не очень удачно, а я напрягаюсь. Нервы – ни к черту. - Я не вкусная! – отбиваю. - Даже пробовать не советуешь? – хмурится, бросая на меня блестящий в сумерках взгляд. А я напрягаюсь еще пуще. Он заигрывает или издевается? Не пойму. И пока мои шестеренки в голове медленно со скрипом прокручиваются, он умничает: - Живые изгороди, образующие лабиринт, - это не просто элемент декоративного оформления сада. Это место, где можно найти не только запутанные тропинки и тупики, но и ощутить дух аристократизма. Не случайно такие лабиринты были так популярны среди писателей-классиков – в их тенистых уголках молодые люди могли уединяться, обмениваться страстными обещаниями и прятаться от отцовского надзора. Кстати, этой резиденции много сотен лет. И вполне возможно, что когда-то давно на этом самом месте какая-то юная леди тайно встречалась со своим возлюбленным. Мы сворачиваем на новый виток дорожки, уходящей далеко вперед и теряющейся в полумраке. И останавливаемся. Он смотрит мне в глаза, а я дергаю плечами. Обхватываю себя руками – у меня дрожь. - И эта любовь была взаимной? – спрашиваю зачем-то. – Или она любила, а он развлекался? Ну как обычно, любят поступать мужчины. На его лице на мгновение появляется тень удивления. Хмыкает: - Не все. Зачем ты обобщаешь? - А вы принимаете на свой счет? Выгибаю насмешливо бровь и чувствую, что в этой словесной схватке наконец-то победила я. Улыбается широко. Зубы у него белые. Улыбка красивая. И вообще, потрясный мужик! Отвожу взгляд. Меня внутри разбивает трясучкой. А близость этого мужчины, то, что он пошел со мной, уделяет мне время и внимание и вовсе располагают к чему-то романтичному. Окидываю взглядом пространство – дорожка узкая, от кустов приятно пахнет зеленью, а воздух холоднеет – мы неимоверно погружаемся в ночь. И она холодна, на минуточку! Тру свои плечи руками. Мне зябко. - Замерзла? – спрашивает и сбрасывает с себя пиджак. Накидывает его мне на плечи. - Спасибо. - Не за что! Не хочу, чтобы моя помощница вдруг ушла на больничный. У нас много дел! – хлопает себя руками по бедрам. – Так-с, и где же нам найти выход? Предлагаю прогуляться в обратную сторону, откуда пришли. Киваю. Идем назад, но на ближайшем повороте лабиринт словно в насмешку разветвляется. И то ли у нас обоих топографический кретинизм, то ли это действительно все сложно, но с какой именно дорожки мы пришли – не знаю ни я, ни он. Переглядываемся. Он смеется, а мне вот как обычно ни капельки не смешно. - Так, - заявляет громко. – Раз уж нам предстоит теперь задачка найти выход, и возможно это не так просто, как показалось на первый взгляд, то предлагаю не молчать. Берись за руку, продолжаем дискуссию! Послушно цепляюсь за его локоть. Мне холодно! - А как же партнёры? Они нас потеряли. И все из-за меня… Ожидаю услышать колкость. Но его голос звучит мягко. А слова не ранят. Наоборот, обволакивают облаком поддержки. - Ничего, нормально все. Аристарх сообщил своим юристам, что контракт подписываем. А его слово дорогого стоит. Я спокоен. К тому же нас с ними еще ожидает завтрак. Не убегут! - Хорошо тогда. – Вздыхаю. – Я рада. Шагаем молча. Но нет никакого напряжения. Напротив, мне с каждой секундой становится все спокойнее. - Что произошло у вас с матерью? Вы опять поссорились? - Не опять, а снова. – Вздыхаю. – Не хочу о ней. – Мотаю рьяно головой, а сама продолжаю: - К сожалению, всю мою жизнь меня окружали подлые люди! Мать, муж! Она не любила меня никогда, а я искала эту любовь в ней. Верила в свои фантазии, цеплялась за каждое доброе слово, придавая ему значение, раздувая до вселенских масштабов, и сама себя обманывала. То же самое и с Василием. Он не любил меня, не ценил, как оказалось даже не уважал! А я верила и жила в воздушных замках. Почему так?! Почему люди такие жестокие? Он вздыхает. - Не знаю. Тоже бы хотел знать ответ на этот вопрос. Почему не ценят, то, что имеют? Ты к ним со всей душой, а в ответ… - Точно! Я столько любви ему дарила, заботы, ласки! Он жил как кот, как блин в масле катался! - Моя тоже ни в чем не нуждалась. – Откровенничает вдруг. – Но нашла лучше. Чем – непонятно! Но что-то ее зацепило. - Бессовестная! - Ага! - Мой изменял мне налево и направо! Фу! - Так и моя туда же, - вздыхает, снова сжимая мою руку сильнее. – Подарил ей часы последней версии и новый телефон. Она их синхронизировала и что-то забылась. Пошла в ванную, я на диване сидел. А ее часы пиликают и пиликают на столике. Не выдержал, взял, чтобы звук убавить, а там он и она. Переписываются. Она ему свои голые фотки из ванной шлет. А он ждет часа, когда снова ей вставит. - О, ужас! – выдыхаю потрясенно. - Угу. - И что вы сделали? - Пошел в ванную. К ней. Она была не рада…Ух, как меня трясло! Даже голос сел. Не мог вымолвить и слова. Задыхался от увиденного. Замираем, когда упираемся в очередной тупик. Поворачиваемся лицом к лицу. - Но да не важно! – улыбается грустно. – Все кончено. И слава богу! Эти часы мне жизнь спасли! Уберегли быть еще большим рогоносцем! Его глаза блестят. На небосклоне уже горит луна. Смотрю на него снизу вверх и поджимаю губы. Этим вечером о своей боли сказала не только я, но и он. И мне удивительно, что он так смело открылся мне. - Ты все еще любишь его? – спрашивает вдруг. Облизываю губы. Цепляю пальцами выбившийся из гладкой стены куста листочек и тяну его на себя. Не хочу отвечать. Не могу. Еще люблю, наверное, разве так внезапно можно разлюбить? Но эта любовь разломана и покрыта пеплом обиды и непонимания. - Знаешь, Ника, жизнь плохого не делает. Все идет так, как должно быть. Он не твоя судьба. Выбрасывай поскорее из головы. И живи для себя. О себе думай, ладно? - Ладно. – Киваю. И не нахожу ничего лучшего, как сменить тему. - Какой лабиринт! Я и подумать не могла! С виду все так мило и безобидно! И ведь он совсем небольшой на первый взгляд! Кирилл Александрович улыбается. Смотрит на мое лицо с минуту, и за это время я успеваю тысячу раз покраснеть. - А тут даже не в размерах дело. Ухмыляется, сжимая мою руку крепче. От него такое тепло. Такой аромат. Такая энергия. Поглощаю ее, впитывая как губка. И снова ловлю себя на мысли, что он мне очень нравится. Сейчас. Вчера. Уверена – завтра. - В лабиринте виллы Пизани в Венеции, несмотря на его относительно небольшие размеры, легко можно заблудиться. Именно их лабиринт считается самым сложным в мире, хотя, повторюсь, он относительно небольшой. Однажды в нём потерялся сам Наполеон. - Ужасные новости! – смеюсь. – Вы просто обязаны спасти меня! Потому что ваш пиджак уже не спасает. Не успеваю договорить, как этот мужчина сгребает меня в охапку и прижимает к себе. - Вы что? – ахаю. - Сейчас будет фокус! – выдыхает и вдруг обхватывает мои ягодицы своими руками. Мгновение и я на его руках. Подбрасывает меня вверх – легко и ловко, словно я пушинка. - Ну? Видно что-нибудь? Кручу головой по сторонам аккурат над кустами. Все вижу. За этой полоской изгороди – свобода. Мы на самом краю. - Ресторан слева, - говорю, когда он опускает меня на землю. Смущенно поправляю юбку, а он растирает ладони. - Понял. Значит выход там! Идем в то направление и уже через минуту слышим людской смех и приглушенную музыку, а огни летней веранды бросают блики на лабиринт. Когда выходим из него, мне на мгновение даже становится грустно, что все закончилось. - Вина? – спрашивает, оглянувшись. - Вы мне разрешаете? – возвращаю ему пиджак. Заходим в ресторан, и я с облегчением отмечаю, что матери и ее спутника нет. Наш столик убран – видимо старики отправились в объятия своих юных дам. Занимаем столик у окна, и он действительно заказывает бутылку элитного вина и фруктовую тарелку. - За спасение! – произносит. – И за тебя.