Глава 16

- Вы что? – выдыхаю ему в лицо. – Вы что такое говорите?! Конечно же нет! Это абсурд! Ну-ка слезьте с меня! Сопротивляюсь усиленно, но он снова опускается на меня, придавливая всем весом. - Вот тебе больно, он изменил. И мне больно, моя жена предательница! - И что? Это не повод! - Но мы ведь свободные… - Вы просто пьяны. - И что? Трепыхаюсь под ним, как пойманная в сети рыбешка. Все бесполезно! Дышу его запахом, его аромат наполняет легкие. И мне нравится этот запах! Ерзаю. Мне стыдно, хоть еще ничего не произошло. - Я тебе нравлюсь? – спрашивает сипло. Господи, да ему, как и мне, противопоказано пить! - Да. Немного. Вы симпатичный мужчина. – Киваю, сглатывая слюни. С ужасом до боли зажмуриваюсь. Он хочет меня. Его твердый, как камень член упирается мне в бедро. И мне бы сбежать любым возможным способом, но я лежу. И дышу чуть рвано. Быстро. Прерывисто. А томный жар скользит по телу. - Ты мне тоже приятна. – Обдает жаром дыхания. Опускается, утыкаясь носом в мою щеку. Дышит мной и это так возбуждает! Замираю прислушиваясь. Сердце стучит как бешеное. Облизываю пересохшие губы, зачем-то нежно трогаю его за плечи в ответ. На мне чужой мужчина. Не бывало такого никогда! Какие новые ощущения! С одной стороны – приятно, а с другой – чувство что все не так, что все неправильно, что все скверно! Но стоит отметить, мне больше…приятно. Фыркаю собственным мыслям. - Хотя ты права, это неправильно. Я сглупил, прости! – шепчет в шею. - Все нормально…ничего… - выдыхаю. Он снова приподымается надо мной. Упирается на один локоть, высвобождая вторую руку. Ведет пальцами по моей щеке, трогает подушечками губы, которые я по инерции чуть раскрываю. В его брюках кипит жизнь. Мне стыдно, что я чувствую это. И приятно. И снова стыдно. Зажмуриваюсь. И совсем не противлюсь, когда он снова гладит меня по щеке. От новых ощущений и эмоций теряю связь с реальностью – он такой нежный! Ласкает меня прикосновениями пальцев, гладит по волосам, как маленькую девчонку, снова трогает мои скулы, щеки, губы…А когда прихожу в себя, с ужасом понимаю, что его пальцы уже ниже – расстегивает пуговицы на вороте моей блузки, ведет по шее, ключицам, по декольте к груди. - Нет! Не надо! – перехватываю его руку. Но поздно. Все слишком поздно. - Я уже видел, - заявляет громко. Властно. Сильно. Обмираю. Ворот расстегнут почти до груди. Распахнут. Он смотрит на мои шрамы. На кожу в рубцах от ожогов и скальпеля. - Не смотри! Пожалуйста! - Это все поправимо, Ника. - Не поправимо! Это навсегда! Поджимаю губы. Жмурю глаза. Меня парализует стыдом и страхом. Ненавижу его сейчас! - Рубцы глубокие, но медицина сейчас творит такие вещи! - Не надо меня успокаивать, ладно? Это уродство! Запахиваю ворот блузки. Мне хочется спрятаться от его взгляда. Раствориться. Исчезнуть! Он снова упирается на две руки по обе стороны от меня. - Если есть деньги – можно всё. - Да, - хмыкаю раздраженно. – Но у меня их нет! - Вопрос времени. - Замолчите! - И тем не менее, ты мне нравишься. Как человек. Как девушка. А шрамы есть у всех – у кого-то снаружи, у кого-то внутри. Снова опускает голову на подушку. Касается лбом моего виска. Не знаю, как реагировать. Мне бы свалить отсюда, но ноги онемели от происходящего. - Я вам нравлюсь как женщина? – сиплю наконец, но ответа нет. Он становится еще тяжелей. Давит на меня уже всем весом. Ерзаю под ним. Выворачиваюсь змеей, и смотрю на его лицо. Оно безмятежно. И дыхание из рваного, возбужденного, царапающего и опаляющего становится тихим. Он отключился! Вдруг. Внезапно. Просто провалился в сон! Выдыхаю, не без труда сбрасывая его с себя. Окидываю его сопящего взглядом. Ложусь рядом и долго смотрю в потолок. Да может оно и к лучшему, что не ответил. Что взял и уснул! В таких-то обстоятельствах… Уснуть получается не сразу. Зачем-то в голову лезут воспоминания: как я выходила замуж. Как Вася клялся в любви. Как я была с ним счастлива. Тотчас звучат слова матери в голове: ты женщина, ты жена, ты должна быть мудрей! Он твое будущее, твоя опора, твоя судьба! Кому ты кроме него нужна?! И меня вдруг опаляет идиотская мысль: а может, мама права? Ей с высоты жизненного опыта виднее. Сколько мужей изменяет? И сколько жен прощают их? Ради семьи. Официально статистики нет, она умалчивает. Но их тысячи. Возможно даже, эта женщина – каждая вторая. - Спи давай, хватит крутиться! – слышу вдруг голос директора, когда в очередной раз вздохнув, поворачиваюсь на бок. К нему спиной. Замираю испуганно. Он же ложится удобнее. Закидывает на меня свою руку и резко прижимает к себе. Не успеваю и пискнуть, как оказываюсь в его объятиях. - Не шевелись! – отдает приказ и уткнувшись носом в мою шею, сопит. Лежу, словно парализованная. Сон теперь вообще не идет. Снова думаю о том, что если бы не мои увечья – эти позорные шрамы, то жилось бы легче. А так…Стыдно ведь перед новым мужчиной раздеться. И спать с ним как? Хмыкаю. Вот если только так, как с директором – пьяные, в одежде, без секса. И то, он все увидел. Надеюсь, на утро не вспомнит! К утру от раздумий голова наливается тяжестью, тело ломит. В костюме спать жарко, я вся сопрела, но пошевелиться не могу. Во-первых, он меня сковал – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Во-вторых – боюсь его разбудить. Пусть спит от греха подальше! С этими мыслями и проваливаюсь в глубокий сон. Не просыпаюсь даже тогда, когда Кирилл встает. Принимает душ. Переодевается и уходит. Сплю как сурок, причмокивая во сне губами! А когда просыпаюсь от будильника, с ужасом оглядываюсь. Я в постели одна. В мятой одежде. С растрёпанными волосами и ужасной жаждой воды. У меня такой сушняк, что позавидовала бы пустыня! Запоздало краснею, вспоминая, что провела с директором ночь в одной постели. Благо что ничего такого не было. И тем не менее! Выдыхаю не без облегчения – его уже и след простыл. Сквозь дымку сна я слышала, как он одевался на утреннюю пробежку, сообщая об этом кому-то по телефону. В итоге приняв душ, высушив волосы, погладив костюм – одеваюсь и спускаюсь к завтраку одна. Слишком поздно, завтра до десяти утра, а на часах одиннадцать. Меня просят подождать, пока накроют закуски к позднему завтраку и я согласно киваю. В животе урчит так, что такие же опаздуны как я, косятся в мою сторону. Пока стою в холле, оцениваю обстановку – матери на горизонте нет и это меня радует. Не знаю зачем, но иду прогуляться, на улице так свежо, что мне хочется как следует взбодриться. Обогнув здание почти по периметру, опасливо кошусь на лабиринт из кустов и сердце замирает, когда вспоминаю нашу прогулку и разговоры. Все-таки, Кирилл Александрович может быть хорошим парнем, когда захочет. Но, как говорится, не припоминай лихо, пока тихо. Завернув за угол, выхожу веранду спортивного бара, за ним двери в спортивный комплекс с тренажерами, а прямо перед баром раскинулся большой открытый бассейн. Лежаки, как и сам бар пусты, посетителей нет – погода не для отдыха у шезлонгов, но один персонаж в прохладной на вид воде, все же плавает. Бесстрашно. Разбрызгивая воду. Он что с ума сошел?! Конечно же это он. Замираю у раскрытого зонтика. Сажусь на плетеный из ротанга стул. В моем животе урчит. Хочется домой…в гостиницу. А директор плавает. Пересекает бассейн по дорожке и оттолкнувшись от бортика размашистыми гребками плывет назад. И это был крайний заплыв, потому как не успеваю среагировать, а он уже поднимается по ступенькам. Как морской бог из пучины. Как змей-искуситель из преисподней. Капельки воды медленно ползут по его спортивному телу. Так медленно, что я уже подгоняю их мысленно, лишь бы они исчезли и не сводили меня с ума. Ваське о таком теле только мечтать… - Вероника? – его бровь выгибается. Он берет со спинки лежака белоснежное полотенце и промачивает им лицо. Ледяной порыв ветра заставляет меня поежиться и подскочить с места. Мне холодно. Он же даже не вздрогнул. - Как вы здесь оказались? – спрашивает хмуро. - Да так, мимо шла. - Мимо шла, директора нашла, - хмыкает. – Сейчас за завтраком подпишем документы. Они у вас с собой? - Откуда? – выдыхаю. – Я на завтрак хотела успеть. О документах и не думала! - А надо было! Идемте, времени мало. – В одних трусах направляется в спортцентр. Сменю следом. – Что вы как черепаха? Догоняйте! Я черепаха? Да я быстрая и шустрая! – кричу мысленно. Кажется, кто-то встал не с той ноги! Не успеваю опомниться, как замираю посреди раздевалки как вкопанная. Он стягивает плавки, и я вижу его упругий орех. Морщусь, словно песка в глаз насыпали. А когда открываю глаза, он уже при параде. - Подписываем. И остаемся еще на сутки. - Я пас. - С чего это? - А зачем я нужна? Если все подписали? - Резонно. Но это не обсуждается, - выгибает бровь. - Снова с вами в одном номере? - Естественно. За исключением того, что больше не пьем! Заявление спорное. - Зачем мне оставаться здесь, если я не буду кушать и пить?! Он смеется, когда выходим в холл. На диванах у окна уже сидят старики и маман. В ее руке фужер с шампанским, в котором отражается рожа моего мужа, потому что он сидит рядом и на его лице сияет улыбка. - Ника! – встает с места и игнорирую Кирилла, идет ко мне. - Что ты здесь делаешь? – выдыхаю. - Приехал лично поблагодарить Аристарха Владленовича! И к тебе…заодно. Господи, Ника! – он порывисто выдыхает и сгребает меня в охапку. Чувствую привычный аромат одеколона. Его запах бьет по рецепторам, и я часто-часто моргаю. - Нам надо нормально спокойно поговорить, слышишь? Просто поговорить! Как есть! Честно. А потом сделаешь выводы! Ты ведь ничего толком не знаешь! - Я знаю более чем достаточно! Отстань, прошу! – шепчу, выгибаясь. – Отпусти! На нас все смотрят! - Да и плевать! Ты пока что моя жена! Да, каюсь, изменил, но не сердцем и душой, слышишь?!