Глава 26 (Алина)

Открываю глаза. Мир вокруг плывёт, как в густом тумане. Голова раскалывается, будто её сжали в тисках, каждый удар пульса отдаётся резкой болью в висках. Я пытаюсь поднять руку, чтобы прикоснуться ко лбу, но она кажется чужой, тяжёлой, словно налитой свинцом. Веки снова слипаются, но я заставляю себя не закрывать их, борюсь с этой липкой, вязкой усталостью, которая тянет обратно в темноту.

Осматриваюсь. Я у себя в спальне. Пытаюсь вспомнить, как оказалась здесь, но в голове пустота, словно кто-то вырвал целые куски памяти. Ощущение, будто я проваливаюсь в какую-то пропасть, где нет ни начала, ни конца. Что вообще произошло? Пытаюсь напрячь мозг, восстанавливая картинки сегодняшнего дня, но он совершенно отказывается работать.

Носом ловлю чудный аромат куриного бульона, доносящийся из кухни. В животе неприятно булькает от голода.

Я же сегодня ничего не ела… Или ела? Или это было вчера?

Сползаю на кровати, накрыв лоб ладонью. Облизываю сухие губы. Во рут просто пустыня Сахара. Ужасно хочется пить.

— Ты проснулась? — в комнату заходит Лёва.

Хлопаю глазами, собирая пазл из лоскутков памяти.

— Врач предупредил, что ты можешь быть потерянной в первые часы после пробуждения. Но не переживай, скоро ты придёшь в себя, — присаживается рядом со мной на кровати, поглаживая меня по руке.

— Можешь подать воды, — говорю хриплым, севшим голосом.

— Конечно, — он подходит к столику у окна и наливает из графина воду с лимоном. — Возьми.

Жадно осушаю стакан и ставлю на прикроватный столик.

— Я помогу тебе присесть, — Лёва ставит сзади меня поудобней мягкую подушку и поддерживает меня за руку, помогая присесть.

— Спасибо, — тру глаза кулачками. — Мы сегодня уехали из отеля, или это было вчера?

— Сегодня, — улыбается и берёт меня за руку. — Ты спала около часа, но так как сон был вызван так скажем насильно, твоему организму нужно время на восстановление.

— Боже, — тихо выдыхаю, прикрывая лицо ладонью, словно пытаясь защититься от нахлынувших воспоминаний. Медленно качаю головой, чувствуя, как в висках начинает пульсировать тревога. — Кажется, я начинаю всё вспоминать…

Перед глазами, как обрывки старой киноплёнки, всплывают фрагменты сегодняшнего дня. Вот муж стоит передо мной, его голос, холодный и резкий, звучит как приговор. Угрозы, которые он бросал, будто острые ножи, впивались в самое сердце. Его слова, его манипуляции — всё это теперь складывается в чёткую, пугающую картину.

— А где Стёпа? — поднимаю чуть слипшиеся от сна глаза на Льва.

— Сбежал твой муж, — пожимает плечами. — Я испугался за тебя и пока наблюдал за твоим состоянием упустил его из виду. В тот момент мне было не до того, чтобы устраивать с твоим муженьком разборки, на кону была твоя жизнь, Алин.

— Лёв, ты оказался очень вовремя рядом, — вздыхаю. — Неизвестно зачем он мне вколол этот препарат и что хотел со мной сделать.

По спине бегут ледяные мурашки, словно чьи-то невидимые пальцы касаются кожи. Девятнадцать лет. Девятнадцать лет я жила под одной крышей с этим человеком. С психопатом. Сейчас, когда я думаю об этом, мне становится страшно до тошноты. Как я могла не замечать? Как могла не видеть, что скрывается за его улыбками и показной заботой?

Теперь я боюсь даже находиться рядом с ним. Кто знает, на что он ещё способен? Ради бизнеса своего отца он, кажется, готов на всё. На абсолютно всё.

— Я вызвал полицию. Но как мне объяснили состава преступления здесь нет. Поэтому увы, максимум, что мы можем сделать это заставить твоего мужа платить штраф, или мой знакомый может поспособствовать и посадить его на пятнадцать суток, чтобы он подумал над своим поведением.

— Не нужно, — отмахиваюсь. — Лучше поскорее развестись с ним и забыть всё это как страшный сон.

— Врачи скорой взяли у тебя анализ крови, чтобы подтвердить наличие снотворного в организме. Также я попросил взять шприц, который твой муж оставил на кухне, на экспертизу, чтобы мы точно знали название вещества, — Лёва встал с кровати и налив в стакан воды для меня, продолжил. — Все собранные документы, медицинское заключение, протоколы, плюс мои показания как свидетеля ты можешь предоставить в суде, как весомый аргумент для развода.

— Отлично, — потираю ручки. — Спасибо, что пока я спала ты всё это организовал.

Делаю у себя в голове пометку, позвонить сегодня Диане и рассказать о сложившейся ситуации. Она как мой адвокат, должна знать, что у нас есть новые аргументы для суда.

— Если бы я вернулся из аптеке чуть быстрее, этого могло не произойти, — вздыхает. — Я бы просто немного разукрасил лицо твоему муженьку и выгнал из дома. А и кстати, сейчас ты можешь подать заявление о запрете на приближение. Это ограничит любые контакты со Стёпой.

— Думаю это уже лишнее, всё-таки у нас общие дети, — устраиваюсь на кровати удобней, прокашливаясь.

— Так, я же тебе купил сироп от кашля и таблетки рассасывающие, — берёт с тумбочки пакетик с лекарствами и достав сироп подаёт мне. — Возьми, а я сейчас ложку принесу.

— Лёв, да не надо, — откручиваю крышку у бутылочки. — Здесь есть мерный стаканчик.

— Я тебе суп ещё сварил куриный с рисом, — снова присаживается на кровать. — Ты как, готова покушать?

— Спасибо тебе, — шепчу.

— Алин, — склоняется ко мне и тыльной стороной ладони по щеке проводит. — Ты очень красивая.

— Вкус у тебя, конечно, извращённый, Бельский, — смеюсь. — Я замученная и уставшая.

— Ты настоящая, — губами касается моей щеки. Его поцелуй нежный, мягкий. И чуть щекочет бородой, от чего я морщу носик и улыбаюсь.

— Бельский, не целуй меня! Заразишься ведь.

— Я совсем чуть-чуть себе заберу, чтобы тебе легче было, — его ласковый бархатный голос окутывает теплом и уютом.

Надо же, никогда бы не подумала, что Лёва Бельский будет варить мне куриные бульончики и бегать в аптеку за лекарствами, когда я заболею. Жизнь, конечно, не предсказуемая штука!