Глава 31 (Стёпа)

Больше недели я провел в плену реанимации, в этом холодном царстве мерцающих мониторов и белых занавесок, где каждый вдох ощущался как подарок, а каждый выдох — словно прощание. Когда меня наконец перевели в обычную палату, я почти не верил, что выживу.

Тот роковой день всплывает в памяти обрывками, словно кадры испорченной киноплёнки.

Лена накопала информацию про Кристину и отправила документ со всеми уликами мне в мессенджер. Узнав обо всё, я не стал церемониться, не стал ждать удобного случая. Внутри меня вспыхнуло пламя, сжигающее разум, и кулак сам обрушился на Демидова — того самого, что годами стоял поперёк горла нашей фирме. Я сразу его и не признал. На улице сумерки уже были, да и он бороду отрастил, раньше с щетиной лёгкой ходил…

А потом… Потом было бешенство, крики, волосы Кристины в моей руке, искажённое лицо, голос, рвущий горло. Я не помню слов — только гул собственной ярости, заглушающий всё. Но Демидов оказался быстрее. Его пальцы впились в мою шею, удары о стену пронзили болью, проясняя сознание на долю секунды… А потом — холод лезвия, пронзившего плоть.

И тьма.

Я очнулся под монотонный писк аппарата, в стерильном больничном свете.

Меня уже успели навестить родители и сестра. Лена обзывала дураком, за то, что не стал её слушать и побежал с горящей головой восстанавливать справедливость. Мама просто сидела и плакала, а отец… Отец сказал, что больше не подпустит меня к своей фирме. Обвинил меня в глупости. И здесь он абсолютно прав. Ещё чуть-чуть и Кристина бы провернула всё так, что наша с отцом туристическая фирма, ушла в цепкие лапы заклятого врага.

Чувствую себя не просто идиотом, а лохом последним.

Это же надо было в такое дерьмо вляпаться. Потерять семью, потерять доверие отца и всё из-за смазливой девки!

Как мне сказала Лена, Кристину увезли в больницу вместе со мной. У неё случился выкидыш. И пусть я буду последней скотиной, если это скажу, но я чертовски рад, что она потеряла ребёнка. Теперь меня с ней точно ничего не связывает, и я могу окончательно вычеркнуть эту гнилую предательницу из своей жизни.

К слову, сегодня она прислала мне СМС, следующего содержания:

«Стёпа, прости за всё. Нашего ребёнка больше нет. Я улетаю в другую страну. Не держи на меня зла и не пытаясь отомстить. Не совершай такую же ошибку как я. Прощай.»

Отец сообщил, что благодаря Лене и всей информации, которую она накопала он смог быстро разобраться с Демидовым. Как я понял, на него повесили статью, не только за попытку убить меня, но и за мошенничество. Кристину как я понял отец трогать не стал в память об её отце.

— Степан, не спите? — в палату заглянула полная медсестра средних лет.

— Нет, — отвечаю хрипло.

— К вам посетитель.

— Пусть заходит.

Я провёл ладонью по лицу, смахивая остатки дремоты вместе с каплями пота. Веки приподнялись с трудом, будто налитые свинцом.

— Здравствуй!

Этот голос. Знакомый до боли. Родной до мурашек.

— Алина? — пытаюсь присесть на кровати, но тело пронзает жгучая боль.

— Лежи, — её голос холодный, отчего по телу мурашки бегут.

За всё время, что я лежу в больнице, Алина ни разу не приходила и ни разу мне не писала. Я не пытался связаться с ней сам. Понимал, что сейчас её лучше не трогать.

— Как ты? — присаживается на кресло передо мной.

— Уже лучше, — губы непослушно сложились в подобие улыбки. — Врачи говорят, жить буду.

— Федя не на шутку перепугался за тебя.

— А Боря?

Вопрос повис в воздухе, словно нож перед падением. Её пальцы вдруг ожили, нервно сминая кожаную складку сумочки. Взгляд ускользнул в сторону, прилип к холодному больничному полу.

— Боря?.. Думаю, тоже.

Тонкая пауза перед ответом сказала больше слов. Старший сын. Моя кровь. Моя гордость. Отказался от меня.

— Алин.

— Что? — она подняла глаза, пустые и безразличные. В них не было ни капли сочувствия, ни переживания.

Тишина между нами сгущалась, превращаясь в стеклянную стену. За окном закат окрашивал палату в багровые тона, отчего атмосфера становилась ещё более напряжённой.

— Прости меня, — говорю на выдохе и поднимаю на неё виноватые глаза.

Жена просто хмыкает и отводит взгляд к окну.

— Алин, не будь такой безразличной.

— И это говорит мне человек, который променял семью на другую? — теперь в её взгляде читается надменность и презрение.

— Я осознал свою ошибку.

— Я не хотела к тебе приходить, — встаёт с кресла. — Но, знаешь ли, ты всё-таки отец наших детей… А я не хотела бы, чтобы мальчики лишились папы. Папы, который готов их бросить ради первой попавшейся юбки.

— Алин, зачем ты так?

— А как, Стёпа? — она говорит спокойно, но жёстко. — Если бы не помощь Лены, ты бы так и ходил, развесив уши, поклоняясь своей новой любви.

— Да, знаю. Дурак.

— Мне стыдно, что ты был моим мужем, — ядовито выплёвывает.

— Я до сих пор твой муж.

— Мы разводимся.

— Алин, — снова пытаюсь встать. — Прошу тебя. Меня уже наказали, я был на краю пропасти и всё осознал.

— Я тоже всё осознала, — отвечает резко. — Если бы ты хотел вернуть свою семью ты бы не ушёл жить к своей любовнице. Ты бы перечеркнул все связи с ней, уволил бы её нахрен из фирмы и поступками доказал, как сильно ты раскаиваешься. Но ты же побежал к ней…Заделал ей ребёнка, а меня хотел вернуть из-за денег своего папочки.

— Ты всё не так поняла.

— Поступи хотя бы сейчас по-мужски. Отпусти меня.

Я закрыл глаза. Её слова, острые как осколки, резали изнутри. В груди что-то рвалось, кровоточа.

Тишина.

— Хорошо, — выдыхаю. — Я дам развод.

Алина кивает и, взяв сумку, молча выходит из палаты, оставив меня одного…