Глава 32 (Алина)

Выхожу из больницы, спускаясь по ступенькам. Глубоко выдыхаю, будто выталкиваю из груди всю тяжесть последних дней, и, закрыв глаза, подставляю лицо небу. Кажется, этот бесконечный кошмар начинает разматываться, ниточка за ниточкой, и где-то впереди уже мерцает слабый свет — надежда на завершение.

В этот момент меня окликает знакомый голос:

— Ну как, всё прошло?

Открываю глаза — и сразу встречаю тревожный взгляд Лёвы.

— Всё в порядке, — поправляю соскользнувшую лямку сумки, стараясь говорить спокойно. — Он согласился на развод.

— Хорошо, это уже что-то, — он осторожно обнимает меня за талию. — Ты есть хочешь?

— Лёв… — поворачиваюсь к нему, и на губах сама собой расплывается улыбка, лёгкая, почти невесомая. — Ты и так слишком много для меня делаешь. Спасибо, что подвёз. Дальше я сама.

— Да мне не трудно, — он берёт мою руку, и его пальцы смыкаются вокруг моих — тёплые, надёжные.

После той внезапной вспышки страсти на кухне, что сожгла все границы, между нами, мы словно отступили, испугавшись собственной смелости. Да и мне ли сейчас думать о новом чувстве? Слишком много трещин в душе, слишком много боли, чтобы впускать что-то ещё.

— Ладно, поехали, — подмигиваю мужчине. — Но только, потому что я безумно голодная.

— А я тебя, Елисеева, знаю, — снимает с сигнализации машину и открывает мне дверь. — Ты и в школе покушать любила.

— Всё то ты помнишь, — смеюсь.

Лёва заводит двигатель, и мы трогаемся с места. Из динамиков льётся какая-то забытая песня из нулевых, которую мы слушали в школьные годы. Лёва улыбается в сторону руля, узнав мелодию.

Тёплый ветер через приоткрытое окно раздувает мои волосы, заставляя их танцевать в такт музыке. Я закрываю глаза, вдыхая смесь городского воздуха с едва уловимым ароматом автомобильного освежителя — что-то нейтральное, морское.

— Помнишь, как мы после выпускного гуляли до утра? — неожиданно говорит Лёва, переключая передачу.

— Да, мы ведь с выпускного с тобой и не виделись, — голову откидываю на кресло. — Лёв… Можно спросить тебя кое-что?

— Давай.

— Ты… так больше и не встретил женщину, чтобы жениться во второй раз?

Он пожимает плечами, взгляд прикован к дороге.

— Даже не искал.

— То есть… у тебя никого не было?

— Были женщины, — его голос становится чуть резче, — но это было просто… приятное времяпрепровождение. Ничего серьёзного.

— И… ты так больше никого и не полюбил? Как жену?

В этот момент он плавно паркуется у кафе на набережной, и прежде, чем я успеваю понять, что происходит, он поворачивается ко мне.

— Не жену, — говорит тихо, и в его глазах вспыхивает что-то дикое, первобытное.

— …А кого? — я застываю, чувствуя, как сердце бешено колотится.

— Подумай, — его губы растягиваются в хищной улыбке, и я не успеваю опомниться, когда его рука скользит мне в волосы, резко притягивая к себе.

И тогда его рот накрывает мой — горячий, властный, не оставляющий ни шанса на отступление.

Я замираю на мгновение. Тело напрягается, но пальцы Лёвы в моих волосах не оставляют выбора. Я сдаюсь — отвечаю на поцелуй. Целую его нетерпеливо и жадно, безрассудно, на грани всех чувств.

Он отрывается первым, дыхание сбитое, губы чуть влажные.

— Вот видишь, — Лёва касается большим пальцем моего подбородка. — А ты говоришь — не смог полюбить.

Я молчу. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из грудной клетки и остаться здесь, в этой машине, где так тепло и уютно.

— Лёв…

— Не надо слов, — он отстёгивает ремень безопасности с резким щелчком. — Ты голодная, а я обещал тебя накормить. Идём.

Белоснежные паруса навесов колышутся над террасой, а под ногами скрипит идеально отполированный дубовый настил. Ресторан выглядит так, будто сошёл со страниц глянцевого журнала — лёгкие льняные шторы, хрустальные бокалы, отливающие в солнечных лучах, и повсюду живые цветы в прозрачных вазах. Морской бриз играет в моих распущенных волосах, то и дело сдувая непослушную прядь на лицо, но мне даже в голову не приходит её убрать.

Лёва ведёт меня к угловому столику с диванчиком у самой кромки террасы, откуда открывается бескрайний вид на бирюзовую гладь. Он не спрашивает, где я хочу сесть — просто мягко притягивает меня за талию, усаживая рядом, так близко, что наша бёдра соприкасаются.

— Нравится? — его пальцы на секунду задерживаются на моей спине, и это простое прикосновение заставляет кожу гореть.

Я лишь киваю, слишком занятая тем, чтобы скрыть дрожь в руках. Внутри всё трепещет, будто под палубой во время шторма — сердце бьётся в горле, живот сжимается от странного, забытого чувства.

Официант приносит меню в кожаных обложках, но буквы расплываются перед глазами. Я машинально указываю на первое попавшееся блюдо, даже не вникая в название.

— Тебе очень идёт это платье? — Лёва опускает руку мне на колено и мягко его сжимает.

— Спасибо, — кратко отвечаю и отворачиваюсь в сторону моря.

Не понимаю, что этот мужчина творит со мной. Я вроде бы всегда собранная, всегда готовая дать отпор. Плыву сейчас словно кусочек масла под яркими солнечными лучами.

— Лёв, ну не верю я, что ты смог пронести ту детскую любовь, через столько лет, — усмехаюсь, но взгляда на него не поднимаю, будто внезапно заинтересовавшись игрой волн у берега.

Море сегодня беспокойное — то накатывает на песок с белой пеной, то отступает, оставляя мокрый след. Так же беспорядочно бьётся и моё сердце.

— А я не проносил, — его голос звучит тихо, но так, что каждое слово отдаётся внутри меня, как удар колокола. — Я просто жил. Работал. Дышал. А потом однажды понял, что всё это время сравнивал каждую женщину с тобой. И ни одна не выдерживала.

Его пальцы медленно скользят по моему колену, рисуя невидимые узоры.

Официант тем временем приносит нам вино и разливает по бокалам.

— Ты думаешь, это детская любовь? — Лёва наклоняется ближе, и его губы почти касаются моей щеки. — Тогда почему до сих пор, когда я закрываю глаза, я вижу, как ты смеёшься, запрокинув голову? Почему помню вкус твоих губ после первой выпитой бутылки шампанского в школе?

Я резко оборачиваюсь к нему — и тут же попадаю в ловушку его взгляда. Глаза тёмные, глубокие, как море перед нами. В них столько правды, что становится трудно дышать.

— Ты тогда до жути напугал меня, — осторожно меняю тему, проводя пальцем по краю бокала. — Вцепился в меня поцелуем на глазах у всей компании…

— А я думал, ты достаточно выпила, чтобы ответить взаимностью.

— Я и ответила, — улыбка расползается по моим губам сама собой. — Точным ударом коленкой между ног и кулачком в нос. Хотела, чтобы ты навсегда забыл вкус моих губ.

— Вот и ошиблась, — он наклоняется ближе, и в его глазах вспыхивает озорной огонёк. — С того дня только о нём и помнил.

Морской бриз внезапно усиливается, закручивая, между нами, прядь моих волос. Я откидываю её назад, прищуриваясь:

— Слушай, а то, что твоя дочь начала встречаться с моим сыном… Это не твоих рук дело?

Лёва резко поднимает ладони в защитном жесте, будто перед дулом пистолета:

— Клянусь, это чистый случай! Борис — исключительно Евин выбор. Хотя… — его губы дрогнули в улыбке, — должен признать, горжусь дочерью. Из всех парней в университете выбрать именно твоего сына — это не просто совпадение. Это судьба.

— Ты знал, что Боря мой сын с самого начала? Ещё до нашей встречи в больнице?

— Не стану врать. Ева показывала мне его семейную фотографию. И там… я увидел тебя, — его голос становится тише, — Ты стояла рядом с Борей, смеялась… Я тогда выронил телефон.

Ветер внезапно стихает, будто и природа затаила дыхание. Где-то вдалеке кричит чайка, а моё сердце бешено колотится, выстукивая: "Судьба. Судьба. Судьба".

— Ох, — выдыхаю я, — представляю твоё лицо в тот момент…

— Ты бы посмотрела на себя сейчас, — его пальцы накрывают мои, тёплые и твёрдые. — Та же девочка, что когда-то разбила мне нос за слишком наглый поцелуй.

И в его глазах я вижу отражение нашей молодости — бесшабашной, яркой, такой далёкой и такой близкой одновременно. Море за спиной шумит, будто смеётся над нами: два седых подростка, снова оказавшихся в ловушке собственного прошлого.

Алый закат растекается по морю, окрашивая наш с Лёвой уголок в теплые персиковые тона. Мы сидим, облокотившись на подушки, и время странным образом сжимается — вот я уже снова в школьной форме, а он щурится на меня из-под чёлки, как тогда, в девятом "Б".

— Помнишь, как Марья Ивановна… — начинаю я, и мы оба взрываемся смехом, потому что помним. Помним всё: его двойку по химии, мой первый провал на уроке литературы, первую пьянку в заброшенном парке с одноклассниками.

Вино льётся в бокалы, а воспоминания — в лёгкий, весёлый разговор.

И вдруг — странное ощущение. Будто что-то тяжёлое и ненужное отрывается от плеч и уплывает туда, где солнце касается воды. Я расправляю плечи, ловлю себя на мысли, что не чувствовала такой лёгкости… Не знаю, сколько лет.

— Ты сияешь, — замечает Лёва и наполняет мой бокал до краёв.

Я поднимаю его к свету, наблюдая, как последние лучи солнца играют в рубиновой глубине.

Мне так весело из-за алкоголя или…

Мы сидим в ресторане по большей мере часа три. Уходить совсем не хочется…

— Я вызову такси, — Лёва достаёт из кармана мобильный.

— Да, думаю нам пора по домам, — говорю нехотя.

— Поедем ко мне, — говорит уверенно и руку мне подаёт, помогая встать из-за стола. — Не хочется заканчивать столь прекрасный вечер так рано.

— Но…, — загадочно улыбаюсь, не противореча.

Подъезжает такси. Мы валимся на заднее сиденье, сплетаясь руками, ногами, смехом. Водитель в зеркало покосился — да и чёрт с ним.

Дом Лёвы. Тёмный, пахнущий морской солью и его одеколоном. Ключи звенят в дрожащих пальцах, дверь поддается с третьей попытки.

— Ты пьяная, — он прижимает меня в прихожей к стене, губы скользят по шее.

— А ты? — кусаю его нижнюю губу, чувствую, как он замирает.

— Пьяный. Безнадёжно.

Он подхватывает меня на руки — крепко, уверенно. Шаги гулкие по деревянным ступеням. В темноте спотыкается о порог спальни, и мы падаем на кровать. Я взрываюсь смехом прямо ему в рот.

— Дурак!

— Твой дурак, — он ловит мои запястья, прижимает к подушке. — Не будешь драться?

Я резко выгибаюсь навстречу его губам, мое тело отвечает раньше, чем успевает подумать разум. Слова сейчас излишни.

Его рубашка слетает с плеч, мое платье расстегивается одним точным движением. Его ладони скользят по моей коже, вызывая дрожь по всему телу. Я впиваюсь пальцами в его широкую спину.

Он входит осторожно, медленно. Даёт мне время привыкнуть. Я закрываю глаза, и мы начинаем двигаться в унисон — без спешки, глубоко, наслаждаясь каждой секундой нашей близости. Его дыхание горячим шепотом обжигает шею, мои ноги плотно обвивают его талию.

Сладкий стон срывается с моих губ. Лёва тут же ловит его ртом и финиширует следом.

Мне конец. Кажется, я снова безнадёжно влюбилась…