Глава 30

От Алены

За ночь я успокоилась, и следующий день прошёл наиболее продуктивно. Машенька во всём мне помогала, была послушной, тихой девочкой и даже дала мне поработать.

Вечером пришёл с работы Володя. Не хотелось с ним пересекаться, не хотелось поднимать вновь эту тему. Я сама ещё не понимала, как отношусь ко всему этому. Вроде он был прав, не было веского повода для ревности. То, как он всё объяснил, действительно было похоже на правду. А то, что эта женщина невменяемая, мне и самой так показалось.

Сделать вид, что ничего не происходило, я тоже не могла. Поэтому старалась избегать общения, пока не приду к окончательному выводу.

После ужина Володя пошёл следом за мной в спальню. Я немного напряглась, но всё же приостановилась и обернулась к нему.

— Ты хотел поговорить?

Володя был уставший и хмурый. Между его бровей пролегла складка, лицо было землистого оттенка. Было видно, что вчерашняя гулянка далась ему нелегко, да и день выдался напряжённым.

— Да, я хотел поговорить. Когда у нас дома станет нормальная обстановка?

Я посмотрела на него, приподняв бровь.

— Что значит «нормальная»? Что ты от меня хочешь? Что я должна сделать?

— Я хочу, чтобы ты со мной разговаривала! — о н начал заводиться, — Я хочу, чтобы ты мне в глаза смотрела, улыбалась… чтобы всё было как прежде. Что ещё я должен сделать, я не понимаю. Сколько ещё я должен чувствовать себя виноватым?!

— Володя, ты странный такой… Ты меня тоже пойми. Я тебя поняла, я тебя услышала, и я очень хочу тебе верить, и я стараюсь тебе верить. Я не могу так сразу перестроиться. Ты же понимаешь, что ситуация из ряда вон выходящая!

— Слушай, Алёна, я её уволил… то есть, перевёл в другой офис. Больше мы с ней пересекаться не будем, больше никогда мы её не увидим и никогда о ней не услышим! Но я не могу отвечать за всех ненормальных и за то, что творится у них в голове! А ты всё заладила: «Света, да Света»! Я уже слышать это имя не могу, тошнит меня от него! — он говорил на повышенных тонах, и его раздражение набирало обороты.

Я стояла и даже не знала, что на всё это ответить.

— Володь, давай потише… В соседней комнате Машенька, я не хочу, чтобы мы её напугали, чтобы она переживала и плакала.

Мои слова сбили его пыл, но недовольство осталось.

Муж взял меня за руку и потянул к себе в объятия. Я не стала сопротивляться, подошла ближе и положила голову ему на плечо. Он крепко сжал меня, утыкаясь носом мне в шею и жадно вдыхая мой запах.

— Аленка, давай никогда не будем ссориться, — прошептал он.

Я лишь тяжело вздохнула.

— Володь, я очень тебя люблю. Я и не планировала с тобой ссориться. Я надеюсь, что твои сотрудницы больше не будут на тебя вешаться, и тогда мы больше к этому разговору не вернёмся.

Я вдохнула любимый запах, но почувствовала другое! Какие-то тонкие нотки цветов. Что за бесовщина?

Не успела я поймать мысль за хвост, как муж взбеленился:

— Да что ты заладила! — вдруг взорвался муж. — А ты сама хороша! Общаешься, мурлыкаешь хер пойми с какими мужиками вечно! Этот рекламодатель, этот заказал продвижение, этот рекламщик помогает мне с настройками… Сколько вокруг тебя вьётся мужиков! Я хоть раз сделал тебе замечание? Я хоть раз тебе что-то сказал? Хоть раз приревновал? Да, я ревную! Я не хочу, чтобы моя жена общалась с каким-то хер пойми с кем! Но при этом я же не устраиваю тебе сцен ревности, хотя мне бывает очень неприятно, когда ты бросаешь на меня ребёнка, сама прихорашиваешься не для меня, срываешься на встречу с каким-то мужиком, который дарит тебе какие-то непонятные подарочки!

Я стояла с огромными глазами, поражённая. Сказать, что это было не так, я, к сожалению, не могла. Никогда я не смотрела на свою работу под таким углом.

Если так рассуждать, то действительно так и было. Среди моих рекламодателей было много мужчин, и я всегда с ними, когда разговаривала, немного кокетничала, но это было своего рода торговым этикетом. Но это общение за собой не несло, не подразумевало абсолютно ничего.

Между нами были торгово-денежные отношения и общение, и только! Всегда! Ни единой мысли я не допускала о чем-то грязном!

Сказать, что я действительно с ними заигрывала… да боже упаси, зачем они мне сдались! Но только сейчас, когда Володя ткнул меня носом в это, меня словно окатило ледяной водой.

Ведь действительно, в чём-то он прав, и ситуация с моими рекламодателями и с его сотрудницей, у которых непонятно что на уме, выглядела примерно одинаково. Неужели он всё это время ревновал меня, но молчал, идя мне навстречу и ведя себя адекватно?

— Володь… — тихо проговорила я. — Я даже не думала о том, что это может тебя как-то ранить… Прости меня, пожалуйста. В следующий раз я больше не буду так близко ни с кем общаться. Только деловой, холодный тон на расстоянии. Я не хочу, чтобы ты меня к кому-то ревновал, мне кроме тебя никто не нужен.

— О, да неужели! Какой прогресс! — Володя скривил губы, изображая саркастическую улыбку, и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая недовольство. — Ты лучше вспомни, когда мне последний раз уделяла хоть каплю внимания, когда последний раз смотрела на меня с той самой искрой, с тем кокетством, которое раньше предназначалось только мне… Когда проводила время со мной, со своим мужем, отцом твоих детей, а не с этим чёртовым компьютером, камерой и армией своих ненасытных подписчиков.

Его слова больно жгли, оставляя на душе зудящие следы, словно от пощёчин. И ведь он был прав, чертовски прав…

Мой блог, как ненасытный Молох, пожирал всё моё время, высасывал энергию без остатка. Дом, дети, бесконечная готовка, уборка – всё это отнимало последние силы. К вечеру я часто валилась с ног от усталости, но всё равно упрямо продолжала сидеть за компьютером, уткнувшись в мерцающий экран, до самой ночи.

А Володя… Володя так и засыпал один, в холодной, пустой постели, лишённый моего тепла, моего внимания, моей любви. Осознание этого, как острый нож, вонзилось в сердце. Да, претензия мужа была более чем оправданна.

Мы оба, незаметно для себя, построили стену между нами, кирпичик за кирпичиком, день за днём, превратив когда-то пылающий очаг семейного тепла в холодный, безжизненный пепел. Мы отдалились друг от друга, запутавшись в лабиринте собственных забот и амбиций.

И теперь нам обоим предстояло много и упорно трудиться, чтобы расчистить эти завалы, восстановить разрушенные мосты, вернуть утраченную близость. А ведь отношения – это всегда работа двоих, это всегда ответственность, это постоянное движение навстречу друг другу, это ежедневный, кропотливый труд, как у садовника, который заботливо ухаживает за своим садом, поливая нежные ростки любви и доверия, оберегая их от сорняков равнодушия и обид.

И всегда, абсолютно всегда, важно не пускать всё на самотёк, полагаясь на авось, иначе однажды можно проснуться и обнаружить, что прекрасный цветущий сад превратился в заброшенный пустырь.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, приглушить ураган эмоций, бушующий внутри.

— Володь, — мой голос едва слышно прошелестел в тишине, — нам, наверное, действительно нужно… начать всё сначала. Перезагрузить наши отношения, научиться снова слышать и понимать друг друга, больше уделять времени друг другу, нашему маленькому миру, который мы когда-то построили с такой любовью… Но… — я резко выдохнула, — займёмся этим чуть позже. Сейчас перед нами стоят проблемы поважнее. Сейчас все наши силы должны быть направлены на то, чтобы… спасти нашего сына.