Глава 40

На следующий день, ближе к обеду, меня начала грызть тревога. Я представляла, как Женя закатывает истерику перед бабушкой, и у пожилого человека, которому скоро 90, подскакивает давление.

Эта мысль была невыносима.

Женя, со своим взрывным характером и подростковым максимализмом, была способна на всё.

«Надо самой проверить, что там у них происходит перед бабушкиным приездом», – решила я и отправилась к Антону.

Поднявшись на второй этаж, я обнаружила, что дверь квартиры не заперта. Осторожно приоткрыв её, я замерла на пороге. Изнутри доносился аромат… домашней еды?

В прихожей, где обычно царил хаос из разбросанной обуви и курток, был идеальный порядок: одежда аккуратно висела на вешалках, обувь выстроилась ровными рядами на обувнице.

«Ничего себе! Бабушка, похоже, сразу взяла всё в свои руки», — с восхищением и легким недоумением подумала я. Откуда в этой хрупкой женщине столько энергии?

Разувшись, я прошла в гостиную. Здесь тоже произошла невероятная метаморфоза. Ни пылинки, ни разбросанных вещей – чистота и порядок.

С кухни доносился тихий разговор и приглушенный стук ножа. Заглянув туда, я обомлела.

Картина, представшая передо мной, была достойна кисти художника. Бабушка, словно мудрая волшебница, управляющая стихиями домашнего очага, сидела на стуле в углу кухни.

Женя, с аккуратно заплетёнными косичками, в чистом домашнем фартуке, усердно чистила картошку. На плите бурлил борщ, наполняя воздух густым, аппетитным ароматом. У меня перехватило дыхание. Неужели это та самая Женя, которая еще вчера выглядела как бунтарка из рок-группы?

— Привет, девчонки! — поздоровалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё бурлило от удивления. — Как у вас тут чисто и вкусно пахнет!

— Да вот, — ответила бабушка, лукаво поблескивая глазами, — с Женечкой немножко порядок навели. Учу её хозяйством заниматься. Кто же будет мужа любимого встречать? Надо квартиру в порядке содержать, а то что-то расслабились тут без меня. Я вот думаю, недельку с ними пожить, поучить Женю готовить, а то у неё совсем опыта нет.

Женя, стоя лицом к раковине, молчала, но я видела, как она замерла, как напряглась ее спина. Мне даже показалось, что я слышу, как скрипят её зубы.

Я с восхищением посмотрела на бабушку. Как ей удалось так быстро приструнить эту дикую кошку?! Перемены были поистине разительными. Бабушка, несмотря на свой возраст, обладала какой-то невероятной силой и авторитетом.

Внезапно Женя, нервно вытерев руки о полотенце, сорвала с себя фартук, схватила телефон и направилась в спальню.

— Женечка, ты куда? — спокойно, но твёрдо спросила бабушка.

— Мне нужно срочно позвонить, — буркнула Женя и буквально проскользнула в спальню, резко захлопнув за собой дверь.

Я повернулась к бабушке, не скрывая своего изумления:

— Ну ты даёшь! Как ты это сделала?! Это просто невероятно!

Бабушка хитро прищурилась и, подмигнув, ответила:

— Наши дедовские методы ещё никогда не давали осечки.

И в этот момент в квартире послышался звон ключей. На кухню вошёл Антон.

— Какая у нас чистота! Пахнет как вкусно! Бабуль, я знаю, это твоя заслуга. Спасибо тебе большое! — Антон, сияя от восторга, буквально влетел на кухню, бросив рюкзак в прихожей. Я улыбнулась – ему явно нравился домашний уют.

— Почему это моя? Мы вместе с Женечкой всё делали! — с притворной скромностью ответила ему бабушка, бросая на меня многозначительный взгляд. — Женя убиралась и кушать готовила. Я немножко советом помогла, а в целом она всё сама!

Я чуть не подавилась воздухом. Наша бабушка — мастер манипуляции, умудрялась плести свои интриги с такой легкостью! В голове промелькнула мысль: «Интересно, каким образом ей удалось заставить Женю не только убраться, но и приготовить еду?»

На лице Антона отразилось чистейшее изумление. Он остановился, словно прирос к полу, и недоверчиво посмотрел на бабушку.

— Женя всё делала? И убиралась? И вот это готовила? — он медленно протянул руку и указал пальцем на плиту, где под крышкой булькал борщ. Явно не верил своим ушам.

— А ты что думал? В каждую женщину это заложено! Каждая женщина — хозяйка в своём доме! — с гордостью и некоторой театральностью произнесла бабушка. — Но мы такими не рождаемся, всему надо учиться. Ты же сам это прекрасно знаешь! Ты же тоже раньше готовить не умел, а сейчас потихоньку учишься. Вот мне звонишь, вопросы задаёшь, советы спрашиваешь. Раз не получилось, два не получилось — на третий получится! Это же не боги горшки обжигают! Всему своё время! И Женечка научится и дом в чистоте содержать, и мужа своего вкусно кормить! Ты, кстати, голодный?

— Да, если бы я знал, что тут такие разносолы… А так в столовую зашёл, перекусил. Кто ж знал! А что вы тут готовите? — сын, словно загипнотизированный ароматами, подошёл к плите и приподнял крышку кастрюли. — Ух ты! Тут что, борщ будет? Ни фига себе! Вот это заявочка на победу!

В этот момент, как по заказу, на кухню вбежала Женя. Лицо её было бледным, глаза широко распахнуты. Выглядела она так, словно только что увидела привидение.

— Антоша! — с театральным вскриком она бросилась моему сыну на шею, будто не видела его целый год, который провела в заточении и под пытками.

Она прильнула к нему так робко и доверчиво, вся такая хрупкая, наивная, утончённая… Я с трудом подавляла смех. Ну какая же она артистка! Это был совершенно другой человек: кроткая и послушная, заглядывающая Антону в глаза снизу вверх, нервно заламывающая руки.

Антон мгновенно растаял. На его лице появилась добродушная улыбка. Он погладил Женю по голове, притянул к себе.

— Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? — спросил он с такой заботой, что у меня защемило сердце.

«Мой сын уже такой взрослый, настоящий мужчина! — с гордостью подумала я. — Может, я и правда зря переживаю, и он со всем справится? »

Только тут я заметила, что Женя уже переоделась из домашней одежды в джинсы и футболку. Недоброе предчувствие шевельнулось внутри.

— Антон, я так больше не могу! Твои родные приехали и всё утро надо мной издеваются! Заставили меня тут, словно рабыню, горбатиться, а у меня живот болит! Я не могу так много наклоняться! — Женя заговорила жалобным голосом, и я поняла, что сейчас начнется…

Брови Антона нахмурились, а бабушка театрально всплеснула руками:

— Да где же ты наклонялась?! Ты же шваброй полы мыла! Вещи… так они на диване валялись, за ними и наклоняться не надо было! Подумаешь, на вешалку вещи развесила, пару раз тряпкой махнула! Где же ты перетрудилась-то? Да и не говорила ты, что себя плохо чувствуешь!

Антон, оказавшись между двух огней, заметно напрягся. Я тоже нахмурилась, готовясь вступить в бой, но решила пока что понаблюдать.

— Антон, пойдём погуляем, пока бабушка твоя не уедет, — капризно протянула Женя, отворачиваясь от бабушки. — Мне хочется на воздух.

— А я не собираюсь никуда уезжать! — твердо заявила бабушка, вздернув подбородок. — Я приехала в свою собственную квартиру! У меня дела в городе, пенсию надо получить! Я планирую здесь недельку пожить!

Глаза Жени расширились от ужаса. Все её эмоции были написаны на лице крупным шрифтом. Мне даже стало немного жалко её. Она, видимо, уже представила, как бабушка каждый день будет заставлять её готовить и убираться. От этой мысли ей, наверное, и правда, стало плохо.

— Нет, я так не могу! — выдохнула Женя и, развернувшись, убежала в спальню. Антон, бросив на нас растерянный взгляд, пошёл за ней. Из спальни доносились приглушенные голоса, тон которых становился всё выше. Мне стало грустно. «Ну вот, сейчас разругаются, казалось бы, на пустом месте…» — подумала я. Я напрягла слух, пытаясь разобрать, о чём они спорят, но слова сливались в неразборчивый гул. Бабушка какое-то время тоже прислушивалась, а потом философски махнула рукой:

— Да ладно, милые бранятся — только тешатся. Давай с тобой чайку попьем. И, не дожидаясь моего ответа, достала из шкафчика две любимые кружки с выщербленными краями.

Я встала и, достав с полки видавший виды металлический чайник, наполнила его водой и поставила на плиту. Старый добрый свисток, немного почерневший от времени, казалось, с облегчением вздохнул, оказавшись на привычном месте. Бабушка упрямо не признавала электрических чайников и прочих новомодных кухонных гаджетов. Она считала их ненужной тратой денег и баловством, предпочитая готовить и греть еду исключительно на газу.

«Так надежнее», – говорила она, – «и вкуснее».

В этом была вся бабушка: приверженность традициям, недоверие к современным технологиям и твердая уверенность в своей правоте. Пока чайник медленно нагревался, издавая тихое потрескивание, я с умилением наблюдала за бабушкой.

Казалось, этого человека не сломить никаким ветрам перемен.

И в меня это вселяло уверенность и надежду.

А меж тем в квартире явно что-то происходило: слышались голоса, возмущённые вскрики Жени, хлопали дверцы шкафов.