Глава 18

По дороге домой я настраивала себя, что мне не больно, что я словно каменная статуя, которая не чувствует ничего к этому насквозь лживому человеку. Человеку, кого я почти двадцпть лет называла любимым мужем.

Мысли крутились в голове, не давая покоя.

Вспомнился недовольный, полный злобы голос Вадима про мои траты… Нахлынула обида…

Сам он мне не спешил дарить подарков, да и не предлагал денег, чтобы обновить гардероб. А уж духи — только по праздникам, когда старые подходили к концу. А поскольку я никуда особо не ходила, то и расход был минимален.

Стало горько и обидно от того, насколько я была удобна и ничего для себя не требовала.

Подарки? «Мне ничего не нужно. Все есть». Прожили вместе двадцать лет. А у меня ни украшений, ни шуб, ни чего там еще требуют женщины. Да уж…

Если же подарок предназначался Вадиму, он всегда выбирал себе все достаточно дорогостоящее, и никогда не упускал случая побаловать себя.

Альбина всяко умнее меня. Вряд ли она встречается с возрастным Вадимом просто так. Если был бы на ее горизонте молодой, красивый, накачанный и при деньгах, выбрала бы она Вадима? Очень я в этом сомневалась.

Как и не сомневалась, что этот роман скоротечен. С такой-то колоссальной разницей в возрасте…

Как минимум Вадим задаривает ее цветами, водит в ресторан. Даже это уже недешевое удовольствие. Вадим всегда любил ходить павлином и самоутверждаться.

Наверняка и подарки ей дарит…

Вспомнилось, как в последний раз от Альбины исходил приторный, тяжелый запах духов… Тогда я не придала значения их устойчивости и качеству, но это признаки того, что духи дорогие, а не дешёвая туалетная водица… Весь день на улице, на солнце, а запах шел сильный.

Откуда у студентки из семьи со скромным достатком такие духи?

А еще я вспомнила слова Катюши, как она рассказывала кому-то по телефону на эмоциях, что Альбине богатый поклонник подарил дорогие духи…

Господи… как же мерзко это все!

Теперь все сходилось, и зародившееся было сожаление по поводу моих трат, растаяло без следа. На смену этому пришла злость. Самое то, для возвращения домой и встречи с «любимым» мужем.

Мало я купила еще! Мало!

Ничего уже не изменить, а слезами делу не помочь.

Зато я могла быть сильной и держаться с достоинством. Не только для себя, но и быть примером для детей. Для Кати, которая уже взрослая, все воспринимает болезненно и будет очень остро переживать это тяжелое для нашей семьи время.

Я всегда готова была ее поддержать. Всегда говорила ей, что она может доверить мне любые тайны. И я не стала бы, как, например, моя мама, твердить, что надо терпеть мужа-придурка. Но, к сожалению, между мной и дочерью сильно доверительных отношений не получилось. С рождением Олежки она сильно ревновала, а я не сумела вовремя это заметить и сгладить. А потом переходный возраст, да так и вырос у меня гордый «волчонок».

Пока добралась до нашего загородного дома, сгустились сумерки.

В доме горел свет. Перед воротами стояла машина мужа. Значит, все дома.

Вот только я больше не испытывала того восторга и нежной радости к нашему уютному гнездышку, каким оно казалось мне в прошлом.

Сердце сжалось от тоски, по жизни, которую не вернуть. Но как бы то ни было, у меня есть мои солнышки, мои дети. Я должна быть сильной ради них. Ради себя.

Пока я парковала машину под навес, даже не успела выйти, навстречу мне уже спешил Вадим. Его лицо было искажено злобой и негодованием. Он с ходу огорошил обвинениями:

— Инна! Ты совсем ополоумела? Ты что с собой сделала? Спустила месячный бюджет! С кем ты была? С Яной, да? И почему я не удивлен? От подружайки своей придурочной нахваталась идей! Я же сто раз говорил, что она полоумная, и я не хочу, чтобы ты с ней общалась!

Я знала, что у Вадима такой нрав, что спорить с ним бесполезно. Он пока не проорется, что-либо возразить будет нереально. Старалась игнорировать его слова, доставая из машины пакеты. А его при появлении каждой обновки, его как передергивало и он заводился вновь и вновь. Он ходил за мной и окутывал удушающей волной раздражения и недовольства. Не давал спокойно вздохнуть, продолжая изливать свою желчь.

Поймала себя на мысли, что больше я его не боюсь. Я словно возвела между нами стену. Неприятно, да. Раздражает. Но не страшно. Раньше я очень боялась, когда на меня кричат. А сейчас поняла, что он недостоин от меня никаких эмоций.

Всего несколько дней прошло, а как изменилось моё отношение к нему… Надо же…

Но и Вадим явно перегибал. Он не мог совладать с собой, потому что жадность его прямо душила! Прежде он таким не был. Или я не замечала? Я уже ни в чем не была уверена. Неужели так истратился на малолетнюю любовницу, что мы теперь должны считать каждый рубль?

— Ты меня вообще слышишь? — проорал он над ухом. — Как деньги тратить — так муж есть, а как слушать мужа — так мы гордые…

— Жду, когда ты проорешься. Я в таком тоне с тобой разговаривать не собираюсь.

Вадима на миг ошарашило мое непробиваемое спокойствие. А потом он зашелся по новой. Еще сильнее. Словно громкость голоса на что-то влияла.

Вадим продолжал и продолжал орать, но быстро выдохся, перейдя на бубнеж. Да и я в дом не спешила. Ждала этого. Не хотелось, чтобы дети выслушивали всю эту грязь.

Волна возмущения и ненависти поднималась в моей груди, но я сомкнула зубы. Как же хотелось заткнуть его поганый рот!

Но не сейчас. Я еще не подготовила пути отхода. Надо еще немного подождать! Чуть-чуть!

Хорошо, что Олежка вышел меня встречать.

Увидел меня, обрадовался. Оглядел с ног до головы и, сияя глазками, выдохнул:

— Мамуль! Ты такая красивая!

Мой маленький защитник! Моя гордость.

Я подошла к Олежке, погладила по голове.

— Мам! И духи классные! Так и хочется их нюхать и нюхать!

Сын подался ко мне. Я обняла его и поцеловала в вихрастую макушку.

— Рада, что тебе понравилось, малыш! — прошептала на ушко.

— Папе тоже, наверное, понравилось, — успокаивая меня, шепнул Олежка. — Просто он приехал не в духе, вот и ругается. Ты не обижайся, это он не на тебя.

Моя броня дала трещину, от захлестнувшей нежности, любви и благодарности сыну.