Глава 20

Вадим впечатался в меня сзади, намереваясь взять силой. Но я для себя решила — ни за что ему не дамся!

— Не смей! — прорычала я вырываясь.

Раньше я никогда бы не отказала Вадиму, более того, сама тянулась к нему, отзывалась и душой, и телом на ласки, но сейчас я даже не могла находиться с ним рядом, не говоря уже о большем.

— Отпусти! Мне больно!

Вадим не слушал, продолжал стискивать мою грудь и задирать юбку, чтобы добраться до трусиков. Он был голоден и зол.

Моё тело предательски реагировало на знакомые прикосновения, на запах Вадима, который когда-то был родным. И боль вернулась. Внезапной лавиной.

— Нет! — я начала отчаянно биться и отталкивать его.

Вадим лишь зарычал и сильнее притянул меня к себе.

Он никогда таким не был! Он был злым, жадным, грубым, неистовым, но я не могла сейчас не то, что терпеть его прикосновения, находиться рядом.

— Кто он? Кто тебя трахает? Для кого ты так вырядилась? — он рычал и хрипел.

— Что ты несешь?

Мне стало страшно!

Его губы, скользившие по шее, вызывали омерзение.

Ведь не так давно он целовал ими эту мерзкую Альбину… Ее губы… И не только… Стоило об этом подумать, поднялась обжигающая волна ненависти и брезгливости.

Изменил! Унизил. Наорал. И теперь хочет получить моё тело?!

Его рука почти стянула с меня трусики.

Еще немного, и он бы добился своего.

Не хочу! Не позволю!

Рукой нащупала, стоявший на раковине, стеклянный дозатор с мылом и, не думая о последствиях, саданула по голове Вадима.

Раздался глухой удар, затем треск и звон падающих осколков.

— А-а-а, сука-а… Сдурела?! — Вадим схватился рукой за опухающих на глазах лоб и отшатнулся от меня. — Убить решила?

— Не смей меня насиловать!

— Какое на хрен насилие? Я твой муж!

— Я тебя не хочу. — Отчеканила я, не отводя глаз. — Ты ведешь себя как скотина. Я не твоя вещь, не рабыня и не обязана безмолвно выполнять твои хотелки.

Вадим угрожающе сощурился.

— Скотина?

— Да. Именно как животное. Ты хочешь, и тебя не волнует, чего хочу я! Не волнует, что мне больно! — мой голос дрогнул и сорвался.

— На хрена ты тогда вырядилась, идиотка? Для кого?

Его глаза, налитые кровью, раздувающиеся ноздри, хриплое дыхание. Он с трудом себя контролировал.

— В зеркало на себя посмотри! Кто ты, если не животное?

Мне хотелось сказать ему многое. Вылить всю боль и обиду, что чернотой топила душу. Но я не могла себе этого позволить.

Оглушительно хлопнув дверью, Вадим вышел из ванной.

Я осталась одна, посреди осколков, зато в тишине, долгожданном одиночестве и… безопасности.

Разглядывала то, что осталось от дозатора и поверить не могла, что я его ударила!

Откуда только силы взялись и смелость?

Часть души рвалась пойти и убедиться, что он невредим, но разум жестоко напоминал: ему, Инна, на твою душевную боль плевать. Он не испытывает ни капли вины или сожаления.

От адреналина дрожали руки. Эта стычка окончательно меня выбила из колеи. Пытаясь привести себя в чувство, механически сметала осколки. Еще не хватало, чтобы дети порезались!

Когда порезалась сама, даже не заметила. Если бы не кровь, даже не обратила бы внимания, все мысли были далеко отсюда. Но эта царапина, какой бы глубокой ни была, ничто в сравнении с душевной мукой и болью предательства.

Оскорбленный Вадим заперся в спальне на втором этаже.

Я же выбросила осколки, помыла пол в ванной. Только потом переоделась и вернулась на кухню.

Олежка неуверенно улыбнулся мне, словно спрашивая, все ли у меня хорошо. Я улыбнулась ему в ответ и пригладила непослушные волосы.

Сын снова уткнулся в телефон. Кольнула совесть, что он вот так весь день сидит и совсем не остается на него ни сил, ни времени.

— Малыш, может, ты чаю хочешь? — спросила сына спокойно, поражаясь своей выдержке.

— Ага.

Достала пакетики с собственными сборами, заварила чай с душистыми листьями малины, смородины, мяты. Поставила вазочку с любимыми конфетами сына и, убедившись, что все хорошо, пошла в огород.

Мне надо было побыть одной, успокоиться, привести мысли в порядок.

В душе царил хаос.

Я же могла натворить таких дел! А если бы попала в висок?

Мой отчаянный поступок пугал меня, ведь я могла покалечить или даже убить Вадима!

И в то же время я радовалась, что смогла постоять за себя.

Вадим делал мне больно физически и душевно. Я просила его остановиться, но он слышал лишь свое желание. Даже не желание, а злость, которую хотел выплеснуть. Наказать меня.

Оказывается, я его совсем не знаю.

«Знаешь, он всегда таким был. Просто ты витала в облаках»… — отозвался разум.

Настало время снять шоры с глаз и познакомиться с реальностью. Скоро развод — и я узнаю еще столько удивительных фактов о своем муже…

Мне было горько, но именно боль заставляла двигаться вперед.

Я собралась духом и позвонила маме.

— Алло! — отозвалась мама бодро и сразу поинтересовалась: — Ну чего, помирились?

— Мам, я не хочу об этом. Я по другому поводу.

— Ну, конечно. Ты мне чужая разве?

— Я разберусь со своей жизнью, когда придет время. Ты лучше скажи: сможешь завтра приехать, посмотреть за Олежкой? Как раз и себе чего законсервируешь.

— А ты куда собралась? — мама всегда была немного бесцеремонной и сейчас такая же.

— Мне надо отлучиться в город.

— Зачем?

— По делам.

— Каким?

— Мама, по важным делам. Ты приедешь или не сможешь?

— Приеду, конечно, у меня же нет важных дел! — проворчала мама и обиженно бросила трубку.

Ну вот… Еще и маму обидела. Я разозлилась на себя, взяла тяпку и пошла остервенело выпалывать сорняки, вымещая на них свою досаду.

Ночевала я снова в детской.