Глава 43

Для Альбины я был лишь старым хреном, с которого она тянула деньги и подарки, подначиваемая мамашей-лицемеркой. Это и другие подробности я узнал, прошерстив страницы социальных сетей Альбины, прежде чем она успела заблокировать их. Но и того, что я узнал, было достаточно, чтобы понять, каким кретином я был.

Находясь под впечатлением от того, какой грязью Таня и Альбина поливали за спиной меня и мою семью, я едва сдерживался, чтобы не вернуться и не разнести в съёмной квартире всё то, что я подарил. И дело было не в жадности, а в ощущении гадливости. Я, как доверчивый, озабоченный лох, вляпался в сети двух завистливых, лицемерных сучек. Стоило связаться с Альбиной, и моя жизнь пошла через задницу. И теперь, как бы я отчаянно ни желал повернуть всё вспять, не уверен, что получится.

В отличие от этих двух гадин, Инна другая. Она доверчивая, но гордая, с достоинством. Что думает, то и говорит. Никогда за годы совместной жизни я не слышал от неё ничего желчного или завистливого. Более того, если с кем-то случалась неприятность, она искренне сочувствовала. Искренне, от всей души любила меня, заботилась о нас, о доме, о быте. А я принимал это как данность.

Вспоминая, как мы жили, я отчётливо понял, что Инна своей любовью и своими стараниями пронизывала всю нашу обыденную жизнь, делая её комфортной, уютной, наполненной заботой и добротой. Может, это звучало пафосно, но это то, что у меня было, и что я просрал. Из-за тупости, наивности, эгоизма. Возомнил себя неувядаемым фениксом и попал как петух в ощип. Теперь бегаю с голым задом и неприкрытым тылом.

А без тыла, и без Инны плохо. Тоскливо и одиноко. То, чего я раньше не замечал, теперь оказалось, что для меня значило многое. Но этого больше нет.

Инна не простит меня. На порог не пустит. Да и зачем ей я, если у неё вон какой ухажёр. И он-то за ней бегает по симпатии, не из-за денег, как Альбина.

Дебил. Какой же я дебил!

Мне пришлось припарковаться и остыть, прежде чем я был готов ехать дальше. Небо заволокло тучами, накрапывал осенний дождь, а я сидел и смотрел на дождливую улицу, мечтая, как было бы здорово сейчас вернуться на нашу дачу, где вся семья была бы в сборе. Олежка выбежал бы меня встречать. Засыпал бы своими рассказами, как у него прошёл день… И я был бы самым счастливым отцом и мужем на свете.

Но я сам всё испортил и предал.

Чувствуя себя лузером и полным дураком, закурил. Так и сидел, глядя в никуда, пока взгляд не упал на часы. Несмотря на темноту на улице, сейчас было без пятнадцати семь. «Олежка в это время играет…» — мелькнула мысль. Едва она появилась, я ощутил нестерпимое желание позвонить сыну.

Достал телефон, нашёл номер и нажал на вызов.

— Алё?! — раздался радостный голос Олежки. Внутри меня всё сжалось от радости, что хоть один человек в семье рад моему звонку.

— Привет, Олеж. Чем занимаешься?

— С бумажками вожусь.

— Какими?

— Рекламными листовками. Печатаю их и разрезаю.

— Зачем?

— Чтобы маме помочь найти новых учеников.

— М-м… — вздохнул я.

— Ты нам поможешь, папа?

— Я только за, Олеж, — хмуро отозвался я. Готов хоть самолично разносить их, чтобы хоть как-то загладить свою вину, но… — Только мама против, чтобы я приезжал домой.

— Может, вы помиритесь?

— Я бы рад, да мама что-то не хочет мириться.

— Ты её сильно обидел. Она так плакала.

— Дурак я был, Олеж.

— Ты же у нас умный. Мама тебя ставила мне в пример.

— И умные ошибаются. Напиши мне, если мама у нас подобреет.

— Ладно. А ты её ещё будешь обижать?

Прежде чем дать ответ, я сделал паузу, чтобы сглотнуть ком, застрявший в горле.

— Нет, Олеж. Слово даю, что не буду.

— Тогда ладно, — голос у сына повеселел. И вдруг он вспомнил: — Ой, а ещё кто-то у мамы в школе стекла побил.

Моё сердце замерло. Неужели Инна рассказала сыну, что это я? Стыдобища какая! В груди кольнуло неприятное чувство. Думал, что я мачо, а оказалось, что вёл себя как бухое чмо.

— А кто побил? — спросил и, ожидая ответа, закрыл глаза.

— Не знаю, мама не сказала, но очень расстроилась. У неё даже аппетит пропал. Только когда ты их поменял, она немного успокоилась. Но ей тяжело.

— Знаю, Олежка. Ты молодец, что помогаешь ей. Кстати, — я задал давно волнующий меня вопрос: — А как Катя?

— У неё завтра пересдача долга.

— Она домой вернулась?

— Нет. Мы с ней переписываемся.

— У неё всё хорошо?

— Это секрет. Она сказала, ничего не говорить тебе.

Что у сына упрямый характер, как у меня, убедился, когда, как бы ни выспрашивал, Олежка так и не выдал, что говорила Катюша.

Я невольно улыбнулся и попросил:

— Ладно, хоть скажи, во сколько у неё пересдача будет?

— Ну… — Олежка задумался. — В четыре примерно. Я точно не помню.

— Ладно, понял. Давай, заканчивай возиться с бумагами и за уроки. Ладно? Потом увидимся, похвастаешься своими успехами. Купим тебе что-нибудь, что захочешь.

— Ладно, папа, пока!

Отключившись, я убрал телефон, опустил голову и начал массировать виски и лоб. Бошка разболелась от нервов.

Как выяснилось, левак на стороне не укрепил брак, а ещё и проблем добавил. Знал бы, что так обернётся, раз десять подумал бы прежде.

Но что сделано, то сделано. Теперь оставалось только искать способ помириться.

Решил позвонить и Инне. Надеялся, что мы хотя бы поговорим, но она так и не ответила. И мои SMS игнорировала.

В плохом настроении я снял номер в гостинице и весь вечер думал, как так вышло, что я променял самое важное в жизни на жадную, глупую дуру.