Глава 46

Моё отношение к Ивану после той записи изменилось так резко, что изображать холодность не составляло труда. Я вычеркнула его из своей жизни и при общении использовала лишь холодную вежливость.

Когда он звонил, брала трубку через раз, надеясь, что сам догадается, насколько мне неприятен. Но он упорно звонил и делал это регулярно. Когда же я вынуждено отвечала на звонок, и он приглашал встретиться, отказывалась. И сегодня ответила так же:

— Извини, я занята.

Иван, если и негодовал из-за отказов, то виду не подавал, изображая из себя терпеливого человека, искренне увлечённого мною.

— Инна, ты много трудишься в школе, изматываешь себя, не бережешь. Тебе надо обязательно отдохнуть. А завтра мы можем встретиться в перерыв.

Его уверенность раздражала. Как бы он ни старался казаться очаровательным, заботливым, я хорошо помнила, каким тоном он разговаривал с кем-то по телефону обо мне на записи, знала его истинные мысли, поэтому никакой жалости к Ивану я не испытывала, лишь надеялась, что вскоре до него дойдёт: между нами ничего не может быть и не будет.

— Даже не знаю, — ответила после небольшой, но многозначительной паузы. — Возможно, но не обещаю. Учеников стало больше, нагрузка возросла.

— Береги себя, Инна.

На следующий день, когда Иван позвонил перед обедом, я снова отказалась от встречи, сославшись на занятость. А, отключившись, испытала облегчение. Надеюсь, он наконец-то поймёт, что я не желаю с ним больше общаться. Вернулась к работе и сконцентрировалась на подготовке к следующему занятию.

Но Иван не думал отступать. Через час он заявился в школу и принёс кофе в стаканчиках.

Подобная настойчивость, граничащая с навязчивостью, меня раздражала. Как я раньше не замечала его странностей?

— Спасибо, но не стоило, правда. — Я даже не встала из-за стола, как это делала раньше, когда он приходил. Наоборот, демонстративно склонилась над бумагами, показывая, что визит неуместен.

Однако Иван напирал, поставил стаканчик на стол.

Он прекрасно понимал, что я не рада нашей встрече, но не торопился уходить. Нахально устроился на диванчике возле компьютера и, пока я пыталась сосредоточиться на экране монитора и бумагах, неотступно смотрел на меня, прихлёбывая кофе.

— Ты не пьёшь, — отметил, допивая свой напиток.

— Позже выпью, — солгала я, вовсе не собираясь пить его кофе. Боялась подлости. И вообще, я не хотела с ним не то, что общаться, а иметь никаких дел. Жаль только, что на ближайший год я связана с ним арендой. Иначе бы наш разговор был коротким: «Дверь закрой и больше не приходи».

Иван покинул школу явно не в духе. Когда он ушел, я вздохнула с облегчением. Милана, проходившая мимо, задержалась около меня:

— Прилип? — тихо спросила она.

— Хуже горькой редьки. Как кость в горле, — честно призналась я, массируя виски.

— Может, вправду чувства у него?

Я усмехнулась и махнула рукой.

— Даже говорить о нём не хочу, дел невпроворот.

— Инна Сергеевна, могу я сегодня чуть пораньше уйти? Антошка заболел.

— Конечно, Милан. Как занятие закончится, иди. Я сама закрою школу.

— Спасибо! — она вымученно улыбнулась и сложила ладони на груди, благодарная за понимание.

Сейчас, когда мы переехали в город, Олежке не было нужды сидеть в школе со мной и ожидать окончания рабочего дня. Он теперь сам добирался на маршрутке до дома и отзванивался мне, что благополучно приехал.

Закончив последний урок, я по привычке проверила помещения: закрыты ли окна, перекрыта ли вода, выключен ли везде свет? Убедившись, что все в порядке, вышла на крыльцо, стала закрывать школу. И совершенно не ожидала, что Иван подойдет со спины.

— Привет! — бодро поздоровался он.

Я вздрогнула, обернулась.

Иван стоял на крыльце, держа в руках роскошный букет роз. Широко улыбнувшись, он поднялся на ступеньку и протянул мне цветы.

В моей душе поднялась буря эмоций, и среди них подзуживало смутное чувство тревоги.

Я медлила, не спеша принимать букет и судорожно размышляя, как дипломатично, но четко отказаться. Оттягивая время, проверила дверь, положила ключ в сумочку, повернулась и встретившись с пристальным взглядом Ивана, отрицательно покачала головой.

— Я не могу.

Иван нахмурился.

— Инна, что случилось?

— Иван, я много думала и поняла, что нам изначально не следовало переходить грань и переводить деловые отношения в дружеские. А цветы — это уже намёк даже больше, чем на дружбу.

Осторожно осмотрелась по сторонами. В дождливый осенний вечер обычно оживленная улица пустовала. Темнота усиливала тревогу, и мне стало еще больше не по себе. Особенно когда Иван приблизился почти вплотную, вынуждая меня отступить и едва ли не прижаться спиной к перилам крыльца.

— Да, Инна, я помню наш разговор, — зашептал он бархатным, но холодным голосом, в котором сквозило его прорывающееся раздражение. — Цветы — это моё уважение, восхищение тобой, как женщиной: яркой, красивой, умной, целеустремлённой, с невероятным обаянием.

Раньше такие слова растрогали бы меня, но теперь я знала его истинные мотивы, и ему меня больше не обмануть.

— Прости, Иван. Я не могу их принять и дать тебе ложную надежду.

Бочком я протиснулась между ним и дверью, выскользнула из ловушки и стала спускаться по ступеням.

— Инна, подожди! — властно потребовал Иван, за один шаг нагнал меня и накрыл ладонью мои пальцы, лежащие на перилах.

От неожиданности и неприязни я вырвала руку. Вышло резко. И это спровоцировало вспышку гнева у Ивана.

— Что происходит?! — он схватил меня за локоть и резко развернул лицом к себе. — Ты что, помирилась с мужем?

— Отпусти! — дернулась я, но его хватка была сильной.

— Я жду ответа! — он навис надо мной скалой.

От его недоброго взгляда, от прищуренных глаз с раздраженным блеском, мне стало страшно.

Иван скинул маску порядочности, доброжелательности и показал свое истинное лицо — лицо циничного мужчины, привыкшего добиваться желаемого любыми средствами.

Как назло на улице было темно и пустынно.

— Нет, Иван. Не помирилась, — ответила я, отчаянно скрывая страх. — Просто поняла, что мне никто не нужен. Хочу побыть одна.

— Правда что ли? А что-то у меня появилось ощущение, что…

Где-то рядом громко хлопнула дверь машины, послышались торопливые шаги, и я услышала чеканный, хорошо знакомый голос, который меньше всего хотела услышать сейчас:

— Эй ты! Убери свои лапы, урод!

К нам шёл Вадим.

При виде соперника Иван зло ухмыльнулся.

— О, муж-рогоносец! Легок на помине!

— Что?! — Оцепенела я, но оправдываться не стала. Не было времени. — Даже не думайте! — Потребовала, повысив голос.

Вадим и Иван не обратил внимания на мои слова. Они сверлили друг друга взглядами, готовые накинуться друг на друга.

— Хватит! Уходите оба! — потребовала я, не представляя, как их остановить. — Вы у порога школы, где учатся дети! И ещё… — набрав полную грудь воздуха, выпалила: — Не подходите к моей школе! Оставьте меня в покое. Ясно?!

Резко развернувшись, я обогнула Вадима и почти побежала к своей машине.