Глава 20

Я уже начинала терять сознание, когда вдруг хватка Андрея ослабла, и он сам, будто под воздействием невидимой силы, отлетел от меня к противоположной стене.

Хватая ртом воздух, я закашлялась, пытаясь прийти в себя! Он реально чуть не придушил меня! Мамочки!

Осознав, что я была на краю гибели, я задрожала и всхлипнула. Ноги подкосились, и я осела на плиточный пол.

Сквозь застилавшие глаза слезы, я различила Римму Геннадьевну, стоявшую на пороге туалетной комнаты. Если бы не она, он бы реально меня удавил! Он был неадекватен!

— Оля! Оленька! Посмотри на меня! — ее пухлые ладони опустились на мои плечи и легонько, почти ласково встряхнули.

— Жи… жива!

За дверью в коридоре раздавались звуки возни. Римма Геннадьевна выглянула, и ее лицо исказилось от гнева.

— Всё хорошо. Его уводят! Вот же придурок, прости Господи!

Набравшись смелости, я тоже выглянула и увидела, как двое охранников уводили Андрея прочь, его ноги чуть ли не волочились по полу. Видимо, тоже накрыл отходняк и осознание.

— Ты как? — спросила она, бросая на меня обеспокоенный, наполненный искренним состраданием взгляд.

Я уже отдышалась, но горло саднило. Пытаясь показать, что всё в порядке, кивнула. Но руки и ноги дрожали от пережитого шока.

— Мы должны написать на него заявление, — продолжала Римма Геннадьевна, её голос стал серьёзным и уверенным. — Это обезопасит тебя. Ситуация непростая, и иметь рычаг влияния всегда на руку. Он сильно промахнулся, вытворяя такое.

Я молчала, принимая важное решение.

Раньше я не до конца понимала всю серьёзность произошедшего. Мне казалось, что Андрей никогда не поднимет на меня руку, но он сумел удивить, в очередной раз: предав и нанеся удар под дых, поразив повторным предательством в самое сердце.

И хоть я была напугана, а мысли путались, убеждение в необходимости защищаться любыми способами, тем более законными, крепло в сознании.

Мне повезло, что я осталась жива и подлость, и нападение Андрея не остались без свидетелей. Он же мог это сделать позже, в подворотне, чужими рукам. Меня могли бы убить или покалечить…

Раз он дошел до такого, то нужно быть сильной и решительной.

Я кивнула и, еще дрожа, выговорила:

— Он… он не в себе. Я таким его еще никогда не видела. Он просто с ума сошел!

— Большие деньги меняют людей. Увы, не в лучшую сторону. Именно поэтому нам нужно действовать как можно быстрее, — сказала Римма уверенно. — Если он способен на такое, вы должны быть готовы ко всему. Это не считается нормальным поведением. Мы задокументируем это, и это поможет нам в будущем. Возможно, обезопасит вас от будущих покушений.

Я внимательно слушала ее, но в голове звенело, и что-то мне приходилось переспрашивать несколько раз.

Римма Геннадьевна терпеливо объясняла, повторяла. Я старательно вслушивалась, но все ещё физически ощущала грубые пальцы Андрея на своей шее. От мысли, что это может повториться, сжималось сердце. Я пожала голову и, собрав остатки силы, произнесла:

— Хорошо, я согласна. Давайте сделаем это.

Римма Геннадьевна водила меня буквально за ручку как маленького ребенка.

Под ее руководством мы справились, оформили все так, как нужно.

— Я довезу вас до дома. — Она повела меня к своей машине. — Вам сегодня за руль лучше не садиться.

Я и сама это понимала, поэтому спорить не стала.

… Войдя в квартиру, я привалилась спиной к двери и закрыла глаза.

Моя жизнь менялась так кардинально, что я не успевала просто привыкнуть. А еще нужно бороться, защищать себя, отстаивать свое доброе имя. Раз уж Андрей вышел на тропу войны, он не остановится ни перед чем, даже очернить меня, чтобы выглядеть белым и пушистым.

— Плевать! — выдохнула я, скидывая туфли. Навалилась такая усталость, что мне нужно было срочно прилечь.

Я прямиком дошла до дивана и, не раздеваясь, легла на него…

Сон прервал звонок телефона.

Я не хотела сейчас ни с кем говорить, но он продолжал настойчиво трезвонить.

Протянула руку, поднесла и увидела, что звонит Вика.

— Да, дочь, — отозвалась тихим, уставшим голосом.

— Мам, ты как? — голос Вики, напряженный и взволнованный, сразу заставил меня подсобраться.

— Жива. Пока что, — ответила обтекаемо я, ожидая, что Викула скажет дальше.

— Мам, ты бы вела себя по-человечески… А то папа звонил, сказал, что ты его позоришь, заявы всякие пишешь, а у него репутация…

От шока на мгновение я потеряла дар речи.

— То есть, тебе важнее репутация? И пусть он хладнокровно задушит меня, спасая деньги? — в груди разгоралось пламя обиды.

— Мам, ну что ты придумываешь? Ты должна думать…

Я перебила ее.

— Хорошо, я пришлю тебе запись с видеокамер.

— Не надо! Просто войти в папино положение…

Я не стала слушать, отключила телефон, ощущая в груди полное опустошение.

Чуть позже телефон завибрировал вновь. Но в этот раз звонил сын.

То, что они решили позвонить одновременно, уже наталкивало на подозрения, что и сыну Андрей успел позвонить и переврать все случившееся. Я чувствовала, что разговор будет неприятным, но… я должна была ответить, чтобы не растягивать неприятные разговоры еще и на завтра.

— Да… — произнесла в трубку.

— Мам, что у вас случилось? — пробасил Юра в трубку.

— Разве отец теще еще не рассказал как я позорю нашу семью? — горько усмехнулась я.

— Очень даже красочно расписал, что со стороны смотрится это… странно. И я хочу послушать, что скажешь ты.

Я молчала, раздумывая, насколько сыну нужна правда.

— Ты понимаешь, что если даже ты узнаешь правду, то, если пойдешь против отца, он урежет твое содержание. Ты пострадаешь, хотя ситуации нашей эт оне изменит...

— И что? — раздалось насмешливое из трубки. — Я уже большой мальчик. Работаю. Свои хотелки могу оплатить сам. Ну, конечно, не все, но многие. Ну так что у вас случилось там?