Глава 37

от имени Ольги

Моя жизнь потихоньку налаживалась. Андрей больше не маячил на горизонте, не трепал нервы. И если даже был недоволен тем, как проходили судебные заседания по разделу имущества, молчал. Зато после каждого заседания и перед ними мне начинала звонить дочь и истерично требовать, чтобы я "не ломала ей жизнь".

Не ломала тем, что отстаиваю свои права. Тем, что не позволяю оставить себя после предательства без гроша. Тем, что не приползла к бывшему мужу на коленях, умоляя дать мне подачку, чтобы свести концы с концами.

Голос Вики дрожал от негодования, она переходила на крик, обвинения.

Мне было больно все это слышать, но занести родную дочь в черный список не поднималась рука...

Я не заслуживала такого отношения, но… дочь считала, что это я веду себя эгоистично по отношению к Андрею и к ней, кто напрямую от него зависел.

Слушала её, стиснув зубы, и горько сожалела, что допустила такое. Самое обидное было, что она "в наказание" лишила меня возможности видеть любимую внученьку Вероничку. Дочь часто привозила ее ко мне, буквально через день, и теперь мое сердце сжималось от тоски и отчаяния. Я очень скучала по малышке, но я понимала, как только поддамся на требования и ультиматумы дочери, она сядет на шею и будет давить до последнего, поэтому, собрав всю волю в кулак, я сдержанно отвечала:

— Ты повзрослеешь и поймешь меня.

— Я никогда не стану такой как ты предательницей! — кричала в трубку Вика.

— Разве это я ему изменяла и выгоняла из дома?

— Могла бы и войти в положение отца!

— Надеюсь, в твоей жизни, Вик, такого никогда не случится…

— Не надо переводить на меня стрелки!

Она была натянута, как струна. Деньги, которые ей перепадали от Андрея, неизменно сопровождались его ядовитыми наставлениями, давлением. Он умел быть гадким.

Раньше я думала, что он такой только с конкурентами. А оказалось — и с близкими тоже.

Мне хотелось обнять дочь, утешить, успокоить, что у нас все будет хорошо и без денег Андрея. Но Вика не слышала меня. Всё, что она говорила, было как будто сказано отцом, но озвучено её голосом. Порой мне даже казалось, что он стоит рядом с дочерью и давит на неё, нашептывая ей эти фразы.

Когда я пыталась перезвонить ей в другое время, она просто не брала трубку. Ни разу не ответила.

Мне было больно и горько после наших разговоров, и я не могла обойтись без успокоительных капель. Так заходилось сердце.

Я не сделала Вике ничего плохого. Я растила её, отдавая всю себя, старалась быть хорошей матерью, любящей, заботливой. И Юру растила также, разве только чуть строже, мальчик же... А выросли два разных человека, с разными ценностями и взглядами на жизнь.

После этих тяжелых разговоров я приезжала на работу с трясущимися руками и комом в горле. Но именно здесь, в кафе, которое когда-то ненавидела и мечтала продать, находила поддержку и тепло. От сына… и Лопатиных.

Сначала дорогу в мой "Дон Кихот" проложила Катюша, а вскоре за ней потянулся и Алексей.

— Я за Катей приехал, — сначала говорил он, входя в мой обновленный “Дон Кихот”, но они переглядывались с дочерью, а потом… он садился рядом и заказывал кофе.

— Пап, попробуй фруктовый чай, — подначивала его Катя. — Зря, что ли, мы с Юрой столько старались?

— Солнце мое, ты увлеклась кулинарией? — Алексей улыбался, глядя на дочь с нежностью.

— Было прикольно, — она смущенно опускала глаза. — Главное, ведь — кампания.

— А моя кампания, значит, тебя не вдохновляет? — прищурился он.

— Можно подумать, пап, что тебя кампания Ольги не вдохновляет! — Катюша тоже прищурилась, точь-в-точь как ее отец, передразнивая, и я не могла сдержать улыбки.

— Теть Оль, а вы Юру ревнуете? — неожиданно повернулась ко мне Катя. И застала меня врасплох. Немного.

Под внимательным взглядом Алексея я по-прежнему смущалась, как девчонка.

— Нет, Катюш. В большом сердце хватит места всем, — ответила я, а он чуть улыбнулся одним уголком губ, но я заметила.

— Вот видишь, папуль! — Катя чмокнула его в гладко выбритую щеку. — Кстати, а чем Юра занимается? Опять в бумагах? Надо его спасать.

С этими словами она мило улыбнулась, встала с дивана и скрылась в кабинете сына. Оставив нас с Алексеем наедине.

— Вижу Катюшка у вас здесь окончательно поселилась. Шастает, как к себе домой! В мои кафе она не ходит практически, — Алексей огляделся. — А тут стало… уютненько.

Я рассмеялась, узнав любимую фразу Кати, и в этот момент его широкая ладонь легла поверх моей.

— Пожалуй, буду заглядывать сюда чаще. Здесь и кампания замечательная, и чай особенный... по семейному рецепту. Надо бы и поужинать у вас. Составишь мне компанию?

— Составлю, — лукаво улыбнулась, глядя ему в глаза, — И даже порекомендую лучшие блюда.

Мы душевно общались, смеялись, шутили, иногда по-доброму поддевая друг друга, и это было классно. А когда к нам присоединялись Юра и Катя, вечер и вовсе становился чудесным. Да таким, что к концу вечера у меня даже щеки болели от улыбок и смеха.

Перед тем как уехать, Алексей взял меня за руки и, глядя в глаза, поблагодарил:

— Спасибо, Оленька, за прекрасный вечер.

— И вам, Алексей.

— Ну что за выкание опять? Ей богу, обижусь!

— Прости, -- я улыбнулась, -- случайно. Спасибо тебе еще раз... За всё.

— Перестань. Я говорил много раз. Я не делаю того, чего мне не хочется. А что хочется, делаю от души, -- он поцеловал мою руку и меня обдало волной жара от интимности этого поступка, -- До завтра, Оленька.

— Пап, уже до сегодня! Первый час ночи! — Катя обняла его за талию, положив голову на плечо.

Мы распрощались и разъехались по домам.

С того дня Алексей стал приходить в наше кафе каждый день.

Раньше такой поворот показался бы мне кошмаром, но теперь… Теперь я ловила себя на том, что жду этих встреч.

Мне было стыдно признаться себе, однако, Алексей, этот обаятельный грубиян, который в первую нашу встречу назвал моё кафе «дырой», стал для меня не просто другом, но и… моими крыльями.

Он помог мне с дизайнером Иваном, помогал советами, поддержкой, а как много значила для меня его защита и забота!

В ту ночь, думая об Алексее, я долго ворочалась в постели и не могла уснуть. Но утром проснулась отдохнувшей и с отличным настроением.

Выпив ароматный кофе, я улыбнулась весеннему солнцу, заливавшему небольшую кухоньку светом, и вернулась в свою комнату, чтобы подобрать одежду для сегодняшнего дня.

Весна набирала силу, мне хотелось быть красивой, надеть платье, каблучки… И я, недолго думая, выбрала голубое, закрытое, но в тоже время очень женственное.

Катюша пришла в кафе после учебы, а Алексей должен был приехать ближе к вечеру, поэтому я спокойно разбирала документы, когда в кабинет вошла взволнованная официантка.

— Юрий Андреевич, в зале клиентка скандалит, — сообщила она.

— Хорошо, Маш, сейчас подойду, — сын отодвинул ноут, но я остановила сына:

— Работай спокойно, сама разберусь.

— Если что, зови, — он улыбнулся, давая мне почувствовать, что у меня есть надежное плечо.

Я глубоко вдохнула и вышла в зал. Клиенты бывали разными. Приходилось разруливать сложные ситуации. Не впервой, я была уверена, что справлюсь.