Глава 43

Сегодня был понедельник, я спокойно собиралась на работу.

Давно не было никаких потрясений, неприятных вестей от Андрея, и я расслабилась.

Моя жизнь стала, наконец, такой, какой, наверное, я всегда и хотела её видеть. Никто меня не гнобил, не указывал, как мне жить, что делать.

Свобода — вот что я ощущала каждой клеточкой.

Я чувствовала себя счастливой. Мой сын был рядом, помогал во всём, поддерживал и старался, чтобы наше кафе росло и процветало.

Я гордилась сыном, радовалась жизни и каждому дню, наполняясь надеждой и силой.

Внезапно раздался звонок в дверь.

Думая о чем-то своем, я открыла не спрашивая "кто?" — и застыла.

На пороге стояла Вика, с Вероничкой на руках.

Увидев дочь и внучку, я растерялась от неожиданности. Совсем не ожидала их увидеть.

— Привет, доченька, — сказала я, стараясь улыбнуться, хотя внутри всё сжалось от ожидания скандала. Но Вика замялась и молчала, не находя слов. Ей явно было некомфортно, и я начала всерьез тревожиться.

— Ну что ты стоишь, проходи, — я отодвинулась в сторону.

Юры не было — он уже ушёл в кафе, где с самого утра обещали привезти новую кофемашину. Он всегда любил тщательно всё контролировать. Наверное, это у него от отца.

Дочь осторожно вошла, огляделась, опустила малышку на пол.

Я через силу сдерживала себя: руки так и тянулись к подросшей внучке.

Долгие месяцы мы не виделись! И я так скучала своим девочкам! Особенно по Вероничке!

Глаза стали влажными, хотелось расплакаться. Еле сдержалась.

Я мечтала обнять и внучку, и дочь, обеих разом, но за ужасное для меня время разлуки Вика словно выстроила между нами стену отчуждения. Оттого было вдвойне непонятно и тревожно. Что же произошло? Почему она сама пришла сегодня?

Вика неуверенно подтолкнула малышку вперёд:

— Что же ты стоишь, Вероничка, иди обними бабулю.

Малышка улыбнулась. Я шагнула навстречу, подхватив её на руки — и в этот миг показалось, что время повернулось вспять: её родные глазки смотрели на меня с озорством, милые пухлые щёчки горели румянцем, а лёгкое, теплое тельце доверчиво прижалось ко мне.

Она пахла детским теплом, молоком и весной. Я целовала её щёчки, прижимала к себе её светлую макушку и снова целовала.

Как же я соскучилась по моей роднульке!

Слёзы сами потекли из глаз.

Поздоровавшись с внученькой так близко и тепло, я, наконец, подняла глаза на дочь.

— Ну что же мы стоим, Викуль, давай проходи, — сказала я мягко. — Я пока Вероничку раздену, а ты проходи в кухню, поставь чайник, чаю попьем.

В этот момент я почему-то почувствовала, что все переживания, обиды и страхи растворились, стали такими мелкими и несущественными. Все проблемы потеряли значение.

Главное — быть вместе, чувствовать эту любовь и тепло родных. И тогда действительно все будет у нас прекрасно.

Когда мы уже сидели с Викой на кухне, дочь всё ещё мялась и не решалась заговорить. Я положила руку поверх её сцепленных пальцев и тихо спросила:

— Дочунь, что-то случилось?

Вика не выдержала. Слёзы потекли по её щекам, она начала всхлипывать, а потом вовсе закрыла лицо руками и тихо заплакала.

Моя девочка всегда так делала — носила в себе всё до последнего. Она была очень замкнутой и сдержанной. Мне стоило огромных усилий, чтобы разговорить её и понять, что же на самом деле её беспокоит.

Я встала, подошла к ней и молча обняла. Такая молчаливая поддержка всегда помогала нам и была нашим маленьким секретом. Вика ещё некоторое время плакала, выплескивая накопившиеся эмоции, затем начала успокаиваться.

Я налила ей стакан воды, села рядом и сказала:

— Викуль, самое главное, чтобы все живы и здоровы. Может быть, что-то случилось с твоим мужем?— Я действительно переживала за дочку.

Она тяжело вздохнула и качнула головой:

— Нет, нормально с ним все, — затем шмыгнула носом, совсем как в детстве.

— Любые распри, любые недопонимания… Да, было сказано много, но всё это на эмоциях. Я все понимаю. Чего ты плачешь?

Вика опустила глаза и тихо прошептала:

— Прости меня, пожалуйста, мам… Я такая дура.

В этот момент у меня словно камень с души упал. Неужели моя девочка, наконец, начала взрослеть? Что же случилось, что она изменила своё решение?

Вика всегда была папиной дочкой — ей нравился его твёрдый характер, его волевые решения. Она всегда принимала его сторону, поддакивала, даже когда была совсем маленькой и говорить еще не научилась. Поэтому, когда произошла вся эта ситуация, я даже не удивилась.

Было обидно и больно — да, но ничего особенного, всё как всегда.

А теперь что-то изменилось. Я видела это и невольно начала переживать за дочь.

Фантазия снова рисовала самые страшные картины, но я не могла остановить этот поток мыслей.

— ЗНаешь, мам, я не понимала многого… — Вика начала рассказывать, что её тревожило, вываливать на меня последние новости.

Я ведь для себя вычеркнула Андрея из жизни. После всего, что он совершил, общаться с этим человеком было выше моих сил.

— Мам, ты представляешь, эти придурки… Я больше так не могу! Я не могу с ними общаться, я не могу общаться с этой дурой! Она такая безголовая, такая пустая, ты даже не представляешь!

Новости сыпались из Вики как из рога изобилия.

— И самое поганое, что папа тоже так считает! Он при мне много раз её обзывал так, уши в трубочки сворачивались! Я вообще долго не понимала, почему он так себя ведёт, зачем ему эта девка, если она его бесит… А тут недавно подслушала его разговор с кем-то из компаньонов — он так орал, что просто невозможно было не услышать. Оказывается, ему посулили какое-то место, какую-то должность за то, что он на ней женится… И он, представляешь, из-за денег согласился! Согласился вот так просто разрушить нашу семью! Легко убил всё, что у нас было! Из-за денег!

Новость была, конечно, шоковой.

Я невольно вспомнила наш последний разговор с Викой, который тоже был из-за денег. Но... кто старое помянет, тому глаз вон?

Бросила взгляд на диван в гостиной, где сидела моя любимая внучка Вероничка, и улыбнулась, не веря, что это происходит со мной на самом деле. Наконец-то я вижу, что у моих девочек всё хорошо.

— Дочь, ты знаешь… — Я перевела взгляд на Вику. — Я вычеркнула этого человека из своей жизни. И мне больше неинтересно, что с ним происходит. Если для него столько лет нашего брака, нашей семьи ничего не значат… значит, и по делам ему. Пусть радуется, наслаждается тем, чего добился. Если это было целью его жизни, и он её достиг, ну что ж… Я рада за него. Совет да любовь, как говорится.

— Да нет, мам, в том-то всё и дело! — Вика всхлипнула. — Там что-то опять не срослось. И эта… шалашовка… его раздражает. Она залетела, и, похоже, вообще не от папы. Хотя папа мне это преподнёс с таким ехидством, с такой насмешкой, мол: «Скоро у тебя появится братик или сестрёнка… без твоей воли и моего желания. Придётся принимать брюхатый подарочек». Он как-то так высказался… Я сначала не поняла, а потом вникла и поняла, что эта… прошмандовка… забеременела от кого-то другого, а замуж выйдет всё равно за отца! Представляешь?! Я вообще перестала что-либо понимать! Что происходит? Я думала, может, ты хоть что-то знаешь… Со мной отец стал совсем отчужденный, всё время нервничает, бесится, злится… Стал ужасно выглядеть… Ещё эта лысина дурацкая… Я вообще не могу на него такого смотреть…

Слова Вики, с одной стороны, причиняли мне боль, воскрешая ненужные воспоминания. С другой, внутри поднимала голову злорадствующая ехидна. Нехорошо, конечно, желать другим зла, но в этой конкретной ситуации с бывшим мужем, который причинил мне столько боли и страданий, он заслужил возмездия! Так и хотелось сказать: «За что боролся, на то и напоролся! Пожинай плоды своих достижений!»

Но я лишь улыбнулась, снова взяла Вику за руку, посмотрела ей в глаза и сказала:

— А у меня тоже новости. Только хорошие. И они делают меня счастливой.

Вика посмотрела на меня с непониманием. Она всё ещё была погружена в ситуацию с отцом. Но я решила не скрывать и не стыдиться, потому что действительно была счастлива.

Я улыбнулась и сказала:

— Дочь, знаешь… Я хочу познакомить тебя с одним человеком. Он сделал мне предложение. И я выхожу за него замуж.