Глава 23

Моргнув несколько раз, я сбрасываю путы сна, желающие затянуть меня обратно в мир бессмысленных грёз и смотрю на пока ещё мужа. – Что ты… – закашливаюсь. – Что ты делаешь в моей спальне? – Это пока ещё наша спальня. И я намерен тут спать, знаешь ли. – Тогда я перееду в гостиную. Надо мальчикам сказать, что мы разводимся. Они взрослые, поймут. Пытаюсь встать, но путаюсь в одеяле и только сейчас замечаю, что спала не раздетой. Что вообще произошло? Почему на мне платье? Я раздражённо отбрасываю мешающее мне постельное бельё. События минувшего дня возвращаются, и я вспоминаю встречу с Анохиным в ресторане. Он очень старался уговорить меня составить ему компанию по обанкрочиванию моего мужа. Сейчас я абсолютно чётко понимаю, что не буду вписываться ни в какие подобные схемы. А с мужем буду договариваться, не смотря на его предательство. Пусть суд решает, что и в каких долях кому отойдёт. Денис наклоняется ко мне, подносит экран своего телефона к моему лицу, с трудом я фокусирую взгляд на картинке. Бах! – это сердце забивается сильнее. Пульс отдаётся эхом в висках. Во рту пересыхает. Страх прокрадывается своими липкими щупальцами под одежду. – Разглядела? – строго спрашивает Денис. – Хорошо всё разглядела? Там Анохин и я… беседуем. Денис пальцем трогает экран, листает снимки. Их не так уж много, но и этого достаточно, чтобы понять, мы общались и довольно долго. – Что ты с ним делала? – указывает на Анохина. Его голос звучит резко, и я понимаю, что это не просто вопрос, а обвинение. – Откуда фото? – спрашиваю, стараясь избежать ответа, но внутри меня поднимается волна тревоги. – Я вопрос задал. Только сейчас замечаю, что Денис взбешён. А это я должна бесится, а не он! Внутри меня нарастает ощущение несправедливости. – Ты, что, следишь за мной? – вырывается у меня, и я чувствую, как голос дрожит от эмоций. Сотников приподнимает брови, его лицо выражает недоумение, он мотает головой отрицательно. – Не за тобой. За ним, – указывает на телефон. – Каково же было моё удивление, когда сегодня служба безопасности присылает мне вот это! А там ты… А? Марго? Что происходит вообще? Я накрываю лицо ладонями, тру глаза устало. У меня ощущение, что в них песка насыпали. В голове туман, и я бы с огромным удовольствием сейчас провалилась обратно в сон. Что со мной? – Это гражданский муж твоей любовницы. Вот что происходит Денис. – Она мне не любовница, – жестко обрубает. – Я уже несколько раз про это сказал. – А Анохин считает иначе. – Да мне плевать, что он там считает! Да и не муж он ей, а так… Я чувствую, как в горле пересохло, и мне становится трудно дышать. Я чувствую, как комната сжимается вокруг нас. Взгляд Дениса пытается проникнуть в самую душу, и я понимаю, что этот разговор может стать решающим. Вот он – момент истины! Надо только не потерять нить и быть предельно откровенными друг с другом. – Ладно, это лирика… – отмахиваюсь. – Зачем ты за ним следишь? – Нет, не лирика, – его голос становится ещё более резким, и я вижу, как он наклоняется ко мне ближе, будто пытается заглянуть в самую душу. – Я тебя спросил, как давно ты с ним знакома и чем вы тут занимались? Я не знаю, тебе вообще можно доверять, Рита? Меня смех разбирает, я даже несколько раз хихикаю недоверчиво, смотрю на Дениса. Ему не веселья. Челюсть сжата, скулы напряжены. В комнате полумрак, и сейчас он выглядит лет на десять моложе. Этакий халк на минималках, готовый разнести всё, что ему не по нраву. – Мне в отличие от тебя можно доверять. Сколько времени? – бросаю взгляд в окно. Там уже ничего не видно. – Около одиннадцати. – С ума сойти… Сколько ж я спала? И почему?.. В голову закрадывается мысль, а не подсыпал ли Анохин чего-нибудь в мой кофе, чтобы я была посговорчивее? Сотников хватает меня за запястье, нащупывает пульс. Я выдёргиваю у него свою руку. – Не трогай меня. Я здорова. – Ты что-то пила с ним? Ты что-то подписывала? – его вопросы звучат как гром среди ясного неба, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается от растерянности. Воспоминания о том, как я сидела с Анохиным в уютном ресторане, накатывают на меня, как волна. Мы пили кофе, и он смотрел на меня горящим взглядом и разговаривал очень убедительно, пытаясь склонить на свою сторону. А ещё его напряжённый взгляд, когда я делала глотки, запечатлелся в памяти вполне отчётливо. Стою напротив Дениса, смотрю ему в лицо, приподнимаю бровь вопросительно. – Что это значит? Ты с ним тоже пил и что-то подписывал? Денис замирает на мгновение, его лицо меняется, и я вижу, как он пытается собраться с мыслями. Его рука ныряет в густые волосы, зачесывает их назад – Твою мать… Марго… Твою мать. Я молча обхожу его, наклоняюсь, поднимая сумку, которую бросила возле кровати. Растёгиваю молнию, её звук такой громкий, такой резкий и неприятный, будто кто-то скребёт ногтем по стеклу. Файл с документами оказывается в моих руках. Я возвращаюсь к Денису и отдаю ему бумаги. – На почитай. И посмотри, есть ли там моя подпись. А потом, – я встряхиваю рукой, не опуская бумаги, которые уже тянет на себя Денис. – А потом ты, блин, сядешь Сотников, и всё мне расскажешь. Всё! – отталкиваю его и бумаги от себя. Он даже пятится на пару шагов. – Всё! Про любовницу свою. Про ребёнка, которого на стороне заделал! Про Анохина! Про всё! Потому что я уже ничего не понимаю, что происходит!