Глава 26

Уже скоро я сижу в машине рядом с Денисом, мы едем в лабораторию. Не хочу, но нервничаю. Просто напряжение, которое я испытывала последнее время выливается в такую вот мелкую дрожь. И руки трясутся, наверное, впервые в моей жизни. – А что если там ничего не найдут? – спрашиваю с паникой. – Ну, не найдут, так не найдут, – пожимает Денис плечами. – Значит, будем рассматривать другие варианты доказать нашу правоту. Вздохнув, киваю. Потом смотрю на строгий профиль мужа и чувствую, как в груди расползается нежность к нему. Такое чувство странное, почти позабытое. Из-за последних событий мои эмоции по отношению к Денису притупились, а тут… поговорили и дышать стало легче. И ему тоже ведь легче… Скрывать, недоговаривать, бороться в одиночку – тяжело! – Ну что, легче стало? – не удерживаюсь от вопроса. Сотников усмехается коротко. – Определённо… чувствую себя лучше. Даже какой-то вкус к жизни появился. – Ты два года притворялся. Он цокает уголком рта. – Иногда удавалось забыть, тогда жизнь казалась такой как раньше. Человеческий мозг уникальное творение – мы сами себе придумываем реальность. Иногда выбрасываем ненужное, о плохом забываем, хорошее храним и бережём. – Не мозг, психика… – поправляю. – Ну и она тоже, – кивает. – Пожалуйста, больше ничего и никогда от меня не скрывай. – Не буду, Рит, я уже понял, что ошибался. Моё желание уберечь тебя от волнения чуть не привело к катастрофе. – Вот именно, – шепчу я. – Чуть семью не развалил. Это я произношу вслух, но не уверена, что всё дальше будет так, как раньше. Что-то точно изменится. Забыть до конца всё равно не получится… – Пробка… навигатор показывает аварию впереди, – вздыхает он и включает музыку. В салоне звучит энергичная мажорная музыка, что немного отвлекает от тревожных мыслей. Но как бы не опоздать. Перед ближайшим перекрёстком Денис перестраивается в крайний ряд и сворачивает на небольшую боковую улочку. Объезд занимает больше времени, но точно меньше, чем если б мы толкались в плотном потоке. Когда мы подъезжаем к лаборатории, я чувствую, как сердце колотится ещё быстрее. – Что такое? – замечает моё состояние Денис. – Дай руку, – прошу поддержки. – Не знаю, что он мне добавил, но голова как будто не моя. Денис поддерживает меня за талию. Я с благодарностью смотрю на него и стараюсь собраться с мыслями. Внутри лаборатории всё выглядит стерильно и немного холодно. Я подхожу к стойке регистрации, и медсестра приветливо улыбается, но я всё равно чувствую себя неуютно. Она объясняет, что нужно сделать, и вскоре я оказываюсь в кабинете, где будут брать анализы. Поскольку Сотников договорился заранее, всё проходит довольно быстро. Медсестра аккуратно берёт кровь, а я отворачиваюсь. Никогда не могла смотреть, как вводят иглу в вену и кровь заполняет пробирку. – Вам плохо? Голова? Нашатырь? – предлагает медсестра, видя, как я бледнею. – Всё в порядке. Не надо. Когда мы выходим на улицу, я чувствую, как напряжение постепенно спадает, но ножки дрожат. Денис предлагает зайти в ресторан, и я с радостью соглашаюсь. Он знает, что мне нужно восполнить силы после сдачи анализа. Занимаем столик, и вскоре передо мной появляется огромный стейк. – Чтоб весь съела, – приказывает строго мой муж. Я смеюсь, глядя на него. – Я одна не справлюсь. Поможешь? – Маленький кусочек. – Он, что, с кровью? – орудуя ножом, приподнимаю бровь. – Медиум просил… – М-м-м… ну ладно… Если честно, кусок в горло не лезет… но я попробую. – Под вино самое то? – поднимает винную карту. – Какое же? Конечно, красное? – Помогает повысить гемоглобин. Закатываю глаза. – Это винные алкоголики себе оправдание придумали и уверовали в него. Денис смеётся, и я подхватываю, потому что на меня нападает какой-то неуместный приступ веселья. Отсмеявшись, я прикрываю рукой рот и смотрю на мужа. – Прости, – говорю уже более спокойно. – Я сама не своя… – Да не извиняйся, – морщит лоб чуть хмуро. – Сам виноват. Прожевав кусок стейка, откладываю вилку в сторону. Одна мысль уже несколько часов высверливает мой мозг, мне надо обсудить её с Денисом. Потому что он – самое что ни на есть заинтересованное лицо. – Денис, нужно кое-что обсудить, – говорю спокойно. – Да я уже понял, ты аж вся позеленела. Что такое? Мне трудно озвучить эту фразу, но я очень стараюсь разлепить губы, чтобы произнести: – Это насчёт… насчёт ребёнка… Насчёт твоей дочери. – Рита… – вздыхает Денис, но я жестом прошу его помолчать. – Погоди… не перебивай… иначе я так это и не скажу. Сложив руки под грудью, наклоняет подбородок и смотрит на меня из-под бровей. Красивое породистое лицо Дениса – ровное и без эмоциональное. Ждёт, что я выдам. – Насчёт девочки. Если Валерия сядет, как соучастница. Куда попадёт ребёнок? Она сейчас у бабушки, но бабушка не официальный опекун… а потом… если это твой ребёнок, надо выводить её из-под влияния этой семейки Зайцевых. – Вот это правильная фраза, – перебивает Денис, открытым жестом прося помолчать. – Если… Если! Она мой ребёнок. – А есть сомнения? Поднимает брови, делая огромные глаза. – Море… Если я договор на передачу своей части бизнеса не подписал, то я, возможно, и… как мужчина в ту ночь ничего не смог. – А ты не устанавливал отцовство? – Хотел, Валерия увезла её. Как раз, видимо, к бабушке. Я подношу руки к вискам… Какая-то бешеная карусель лжи-обмана-правды. Натуральный микс, в котором не разобраться. – По словам Валерии ты постоянно видишься с дочерью и у вас там идиллия. – Ты ей веришь? – О… она была очень убедительна! Особенно, когда говорила, что у тебя срочная командировка и мы не будем отмечать годовщину, что вместо этого у вас будет совместный «романтИк» на пляже, – делаю кавычки в воздухе. А Денис хмурится ещё сильнее. – Интересно, откуда у неё эта информация. Про командировку… Кажется, надо дать службе безопасности проверить сотрудников клиники на предмет связи с Анохиным или Зайцевой, – размышляет он.