Глава 35

Вхожу в палату и вижу Алексея. Аппараты, капельницы. Удручающая картина.

– Лиза, – едва пошевелил опухшими губами.

– Привет, – я подошла, придвинула рядом стоящий стул, села. – Как ты?

– Как видишь, – дышит тяжело, кадык ходит под кожей, словно пересохло в горле, хочет глотнуть, а больно.

– Врач сказал, всё будет в порядке, – успокаиваю, хотя сама не уверена, будет он в порядке или нет.

– Мне тоже так сказал… но я не верю, – едва заметно усмехнулся.

– Ты главное не думай ничего такого. Борись, Лёша. Ты выздоровишь, обязательно, – говорю, под его неподвижным взглядом. Он замер на моём лице.

– Лиза…

– М? – положила ладонь на его ладонь.

– Я так виноват перед тобой.

– Не надо, Лёш, это сейчас вообще не важно. Главное, чтобы ты поправлялся.

– Я только потом понял, что потерял, – говорит хрипло. – Ты – единственная женщина, которую я по-настоящему люблю… просто, я не понял… всё испортил, – на глазу у него блеснула слеза.

– Лёша, я тебя прошу…

– Нет, подожди… я хочу сказать тебе… другого момента может не быть…

Я притихла. Пусть уже говорит что захочет. Единственное, чего я боюсь это поверить, начать сопереживать сильнее, чем должна.

А как сильно я должна сопереживать?

Сейчас передо мной лежит человек, которого я любила половину своей жизни. С которым мы были вместе и в горе, и в радости. С которым родили и подняли двоих прекрасных детей. Как сильно я должна ему сопереживать?

На глаза мои накатывают слёзы, совершенно ничего не могу с этим поделать.

– Что ты хочешь сказать, Лёш?

– Спасибо тебе за всё. За детей, за любовь твою спасибо… за терпение. Прости за боль, которую я тебе причинил.

– Лёша, – мотаю головой, слёзы катятся по моим щекам. – Пожалуйста.

– Я хочу, чтобы всё вернулось… знаю, это невозможно… я это знаю, – почти шепчет, – если бы у меня был одни только шанс, единственный… один… я бы попробовал всё исправить…

– Лёша, прошу тебя, – отрицательно качаю головой.

– Я понимаю, конечно, я всё понимаю… второго шанса нет. Его нет, – он закрыл глаза и как будто заснул.

Я провела ладонью по щекам, стираю набегающие слёзы. Внутри меня страшная борьба сейчас идёт. Борются две меня, та старая, привычная, семейная, домашняя, прикипевшая к осознанию себя женой и матерью, не желающая что-то менять, и новая, вдохнувшая свободы, встретившая другого человека. Вернувшая истраченные давно чувства, только уже к другому мужчине.

Вошла медсестра.

– Прошу вас, подождите в коридоре мне нужно сменить капельницы.

– Хорошо, – я кивнула, встала со стула и пошла из палаты.

Выхожу в вестибюль, прохожу мимо Татьяны, Полины и Валерии, подошла к Храпову.

– Ну как? – смотрит на мои мокрые от слёз глаза.

– Не знаю. Как-то всё не очень…

– Понятно.

– Ты поезжай на работу. Я пока останусь тут.

– Ясно, – он кивнул. – Надолго?

– Не знаю. Я тебе позвоню.

– Хорошо, – он склонился, поцеловал меня в щёку, я взяла его за руку сжала пальцы, пытаюсь показать, что я с ним, целиком и полностью, но сейчас я должна быть здесь. – Ну всё, я ушел. Звони.

– Давай, – дверь за ним закрылась и в тут же секунду слёзы потоком потекли из моих глаз.

Я не знаю, что будет дальше. Не понимаю, что сейчас происходит. Знаю одно, должна быть здесь, рядом со своим мужем.

Несколько часов четыре женщины сидим в коридоре больницы, в ожидании чего-то неизвестного. Бродим у диванов, пьём кофе, едим батончики из автомата и ждём, ждём.

Я позвонила Диане, сказала, что её отец в реанимации с сердечным приступом.

– Мама, я прошу тебя, не бросай его. Я приеду послезавтра. Будь рядом с ним, ты единственный человек, который сможет ему помочь. Я же знаю, как он любит тебя…

Её слова разрывают моё сердце.

Сын приедет завтра. Они все приедут. Мы будем вместе в это непростое время. Мы будем вместе. Наша семья снова воссоединится. Пусть ненадолго, всего на несколько дней.

К вечеру на креслах в вестибюле осталась я одна.

Женщины моего мужа ушли так и не дождавшись, когда он захочет их видеть. Татьяна тоже поехала домой, она устала и ей нужно было выспаться.

А я сижу. Не могу уйти. Совесть не позволяет.

За это время я успела многое передумать. Очень многое.

Не выбирала, что мне теперь делать, это я точно знаю, просто вспоминала нашу с Алексеем жизнь. Она была хорошей. Правильной. Я ни о чём не жалею, ни об одном лишнем годе. Ну, а как получилось, так получилось. Что же теперь. Сейчас я точно знаю, какое меня ждёт будущее. Я сделала свой выбор, и я от него не отступлюсь.

Около восьми часов вечера дверь в отделение открылась, пришел Храпов. Я подошла к нему, он обнял меня одной рукой, другая занята пакетом.

– Я тут принёс тебе перекусить. Ты же наверное очень голодная? А где все? – осмотрел пустой коридор, – в палате?

– Нет. Они ушли, – мне как-то стало неловко от этого ответа.

– А ты чего сидишь? – он пристально глянул мне в глаза, я сразу отвела взгляд.

– Я не могу уйти.

– Понятно, – выдохнул он. – Ты что тут на ночь собираешься оставаться?

Кивнула, не глядя ему в глаза.

– Ясно.

Это его «ясно» прозвучало как угроза, или мне так показалось.

– Саш, не заставляй меня оправдываться.

– Я же ничего не сказал. Ну а где ты будешь спать?

– Тут есть отдельная палата, – соврала я, конечно, я буду спать в коридоре на диване. – В крайнем случае, заночую в нашей квартире, она тут недалеко всего две улицы. Я должна быть тут, завтра сын приедет.

– Я понял, – он снова кивнул. – А вещи?

– В квартире есть мои вещи, – виновато смотрю на его лицо.

– Ладно. Тогда мне уходить? Или можно с тобой тут посидеть?

– Саш…

– Я понял. Что ж, тогда пойду. Если что нужно, звони, – сказал и направился к двери.

– Саша, – позвала я, он обернулся, – ну не уходи так.

– Как? – явно обижен.

– Ты знаешь.

– Ну хорошо, – слегка улыбнулся, – иди сюда, – поднял руку, я подошла, обхватила его. Мы простояли так минут пять. Потом он поцеловал меня в макушку, – всё отпускай, я пошел.

Я отпустила и он, не оборачиваясь, вышел за дверь.