Бонус

Два года спустя Радмир – М-ммм, – сладко стонет ангелок, пока целую ее сонную. Не могу поверить, что урвал себе самую сладкую девочку, и теперь она моя, и только моя. Как представлю, что хотел только наследника и удобную Зарину рядом, передергивает. Вся жизнь была бы суррогатом. Только с Алёнкой понял, что такое жизнь. Она и наш сын самые важные люди в моей жизни и больше мне ничего для счастья не нужно. Все для них сделаю. Жизнь если придется отдам. – Вставай, – шепчу на ушко жене, прокладывая дорожку поцелуев от основания шеи до ушка, еще и мочку прикусываю. – Неугомонный, – пытается вяло оттолкнуть меня, ведь ночь была очень насыщенной и поспали мы всего несколько часов. – Я спать хочу. Нет, так дело не пойдет. Продолжение будет. Жаркое, а потом так и быть, пусть отдыхает. Сын уже накормлен чуть не сгоревшей кашей, и сейчас играет снова сладко спит. Любит он это дело, но ничего, маленький еще, можно, а я разбудил его в шесть утра. Не спится мне, что поделать. Сегодня большие планы на день, от которых я не готов отступать. – Ну, Рад, – жалобно скулит Аленка, когда я подключаю к процессу руки, начиная брать ее тепленькой. Когда она сонная, это отдельный вид удовольствия. Такая ручная, покорная, можно делать все, что душа пожелает. И сейчас я собираюсь сделать все, что хочу. Глажу, покусываю, пока она недовольно сопит, но уже готова для меня, точно знаю. За два года мы стали настоящей семьей. Да, ссоры есть, но примирение всегда жарко, острое, и в неожиданных местах. Моя девочка, только моя. Сладкая. Родная. Может сколько угодно коготками по мне проходиться, мы оба знаем, что это лишь прелюдия. Иногда мне кажется, она специально со мной ссорится, потому что боится просить быть с ней диким и немного жестким. А мне нравится, когда она так себя ведет. Своенравная кошечка. – Можешь не участвовать, – урчу ей на ушко, подминая под себя обнаженное тело. О, как же я рад был, введя закон в постели быть без ничего. Всегда свободный доступ к той, что стала центром вселенной. Мой личной вселенной. Это чистый кайф, чувствовать ее кожа к коже. – Делай, что хочешь, – зарываясь пальчиками в волосы, мурлычет в губы, и отвечает на поцелуй. Я когда-нибудь смогу насытиться этой женщиной? Кажется, что нет. Ни насмотреться не смогу, ни на слушаться. Мне повезло найти своего человека, и я ни за что его ни на что не променяю. Есть вещи, куда важнее материальных благ. И в этом наши взгляды с женой совпадают. Хорошо, что тогда перепутали пробирки. Иначе жил бы сейчас с Зариной и питался суррогатом. Пусть ею питается как любовницей Хорьков. Нашли друг друга. Он ее обеспечивает, а она перед слизняком, во всех смыслах, стелется. Как вспомню, так противно от себя. Хоть и было все по сути до того, как начал все с Аленкой, а все равно гадостно на душе. Но вот она, моя жизнь, извивается подо мной, страстная. Жмется доверчивым котеночком. Хочется укрыть от всего мира, запереть на все замки, чтобы никто не мог ее тронуть, обидеть, задеть ни словом, ни взглядом. С ней всегда остро, всегда ярко и не так, как с другими. – А-ааах, – выгибаясь на встречу, малышка приходит к финалу вместе со мной. – С днем рождения, ангел мой, – поздравляю прямо в губы, так не разрывая наших тел. – Ахаха, спасибо, – коротко целует, обнимая лицо ладошками. – У меня тоже для тебя подарок, – говорит, когда мы все же встаем с постели, чтобы принять душ. – Ты и сын – мои лучшие подарки. Больше ничего не нужно, – обнимая ее со спины, говорю то, что уже повторял неоднократно. Мне ничего в этой жизни больше не нужно. Только два дорогих сердцу человека. – Да? – выбираясь из кольца рук, походкой от бедра, подходит к двери в ванну, пока я любуюсь идеальным телом. – Ну, тогда я не буду говорить, что скоро у нас может появиться дочь. Не нужно же, – с наигранным равнодушием, пожимает плечами, пока до меня доходит смысл сказанного. Дочь? Скоро? Возможно? – Алена! – довольно скалясь, зову жену, успевшую скрыться в душе. – А иди-ка сюда, я не понял, когда мне ружье прикупать надо? Со смехом, нагоняю своего ангела, дико радуясь, что наша жизнь наладилась.