Глава 13. Вика

Тетя Зина оказывается удивительной женщиной. Не задавая никаких вопросов, не пытаясь заниматься нравоучениями, она нас кормит вкусным ужином и отводит в комнаты для сна. Мне и Егорке достается спальня с большой кроватью, а Вере — крохотная детская с деревянной белой мебелью. Туда же, превозмогая усталость, я ставлю аквариум с измученными рыбками. И как они выжили после такого переезда? Но слава богу, хоть тут у ребенка не будет стресса. Правда после поведения отца куда уж больше.

Уложив детей спать, я сама наконец могу свернуться в комок и поплакать. Мне очень хочется излить эмоции, хочется как-то выплеснуть скопившуюся боль. В голове возникает образ Марины. Закрыв глаза, я представляю ее снова и снова: каждый кусочек ее тела, глаза, ухмылку, жесты, голос… Красивая ли она? Мне всегда казалось что девушки подобного типа, кто так беспардонно перекраивают свою внешность не то чтобы уродливы… Нет, так говорить неправильно. Они на любителя. Но я никак не думала что подобным любителем окажется мой муж!

И, лежа в полной темноте, слушая ровное дыхание сына, я теперь испытываю жгучее чувство стыда. За то что не смогла быть привлекательной для своего мужа, за то что набрала лишние килограммы, за то что запустила себя… Да за то что не справилась! Пока Максим делал карьеру, я сидела дома. Но ведь у меня не было выбора! На руках Егорка. Я тоже не лежала целыми днями, я каждый час билась чтобы победить его болезнь!

И я проиграла. Проиграла своего мужа первой попавшейся губастой стерве. Зачем он ей? Неужели она не понимает, что лишает детей отца? Должен же быть стыд у человека. Хотя… У них обоих стыда нет. И хоть плачь, хоть не плачь, а ничего с этим не сделаешь.

Засыпаю я в слезах, а когда просыпаюсь, за окном поднимается солнце. Я не сразу вспоминаю где я и что произошло накануне, но уже через несколько секунд память услужливо подбрасывает мне картинки вчерашнего дня. Они мелькают как калейдоскоп, и я снова чувствую обиду и разочарование своей жизнью. Руки опускаются. Кто мне поможет? А ведь я еще и беременна… Это тупик, безысходность.

Но, взглянув на красивое, мирно спящее личико Егорки, я осознаю, что не должна отчаиваться. Жизнь не ограничивается мужчиной. Предательство — это больно, но я выживу, куда я денусь.

На цыпочках выхожу из комнаты. Неловко в чужом доме — понятия не имею какие тут порядки и правила, до скольки спит хозяйка, что можно трогать, а что нельзя. Но если я тайком доберусь до кухни, ничего же? И пока я спускаюсь со второго этажа на первый, хлопает входная дверь, и на пороге появляется тетя Зина. Вот так. Пташка она ранняя. Увидев меня, широко улыбается:

— Доброе утро, Вика. Как спала? — в ее голосе столько ласки, что я невольно улыбаюсь в ответ:

— Хорошо. Доброе утро, — невольно смущаюсь, — Вы извините что мы к вам приехали и спасибо вам…

Продолжить она мне не дает:

— Глупости! Ты иди умывайся, а я сделаю кофе. И не стесняйся! Я женщина немолодая, одинокая, вы мне только в удовольствие.

За завтраком мы неспешно обсуждаем сначала погоду, потом дела церкви, и лишь под конец, убедившись, что я привыкла к обстановке, тетя Зина произносит:

— Женечка сказала что у вас была крепкая семья…

— Была, — киваю, — муж привел домой любовницу, а нас выгнал.

Отвожу взгляд. Дикая ситуация. И чем дольше я о ней думаю, тем больший стыд испытываю.

— Я наверно плохая жена… По крайней мере он сказал что плохая.

— И чем же ты плохая? — лицо тети Зины делается серьезным:

— Ухаживала за ребенком, а на мужа не обращала внимания.

И, немного помолчав, я вдруг вываливаю все что у меня накопилось: и про то как я переживаю за Егорку, и как не уследила за Максимом, и как мне стыдно за все что случилось. И что видимо я очень плохая дочь и невестка, потому что помощи мне ждать не от кого. По лицу текут слезы, а я рассказываю и рассказываю. И что я некрасивая, и толстая…

— Но это еще не все мои проблемы, — вытираю ладонью щеки от слез. — Еще я беременна.

Тетя Зина молча и серьезно кивает, затем, наливает в стакан воды и, вытащив какую-то таблетку, протягивает мне:

— Выпей и успокойся, — смотрит наставительно и серьезно, — Эта таблетка безопасна для беременных, но тебя успокоит. Все будет хорошо. Ты хорошая жена и мать, а то что говорит этот ушлепок, даже не думай принимать близко к сердцу!

Я послушно выпиваю таблетку, а тетя Зина продолжает:

— Ты же вроде сказала что взнос на квартиру твой был, правильно тебя понимаю?

— Правильно, — всхлипываю.

— Еще у тебя двое детей. А скоро будет трое, — кивает, — Это значит что большая часть квартиры твоя. И Максим скоро покатится колобком оттуда вместе со своей лохудрой.

— Покатится-то покатится, — невольно соглашаюсь, — но мне на что-то жить нужно. Он сказал что будет платить минимальные алименты, а его Марина все для этого сделает. То есть мне нужно выйти на работу, а как я это сделаю с больным ребенком, который постоянно плачет, с которым надо постоянно заниматься? В офис меня не возьмут, курьером тоже не получится… Я не знаю что делать. Просто не знаю.

— Значит попробовать работать из дома, — предлагает тетя Зина.

— Кем?

— Может ты умеешь что-то делать руками? Подумай.

— Руками… — на секунду задумываюсь, затем твердо киваю, не в состоянии сдержать улыбку, — Руками я умею. Я же вяжу. Могу разговаривать и вязать, заниматься с Егоркой и вязать… Да все что угодно. Один вопрос: будут ли покупать мое вязание?

— Будут! Уж тут не переживай. С этим мы что-нибудь придумаем.