Глава 14. Вика

На то чтобы прийти в себя потребовались сутки. Связавшись с учительницей, кое-как объясняю почему Вера пропускает занятия, потом вожусь с Егоркой, который, вопреки моим опасениям, нисколько не переживает из-за переезда. Хнычет конечно, но не больше обычного. Только мои руки пока что трясутся, да иногда хочется сесть и зарыдать. Тетя Зина мне советует пару дней просто ни о чем не думать, и наверно это хорошая идея.

Обстановка располагает. Тут очень уютно: ухоженный крохотный сад, светлые комнаты, все мило и чисто. Тетя Зина подолгу ухаживает за клумбами, и на них любо-дорого посмотреть. Поэтому днем, гуляя с Егоркой вокруг дома, я сажусь на лавочку и с подолгу разглядываю астры.

Вечером я чувствую себя гораздо лучше, но как только мне удается хотя бы немного отвлечься, звонит мать.

— Вика, как твои дела? С мужем не помирилась? — в ее тоне недовольство, что неожиданностью не является. Она и так-то считала меня неудачницей, а теперь и подавно.

— Нет, — вздыхаю.

— Не звонил тебе? Не предлагал вернуться?

— Не звонил и не предлагал, — как быть такой наивной не представляю.

— А ты не звонила?

— Нет конечно… — пожимаю плечами.

— И зря! Будь мудрой, позвони и скажи что ты без него жизни не видишь, извинись, предложи съехаться. Как ты сама жить-то будешь? У тебя что, есть работа? Постоянная зарплата? А? Дорогая ты моя. Уйми гордыню и попросись обратно. — ее голос требовательный, с нотками обиды что я такая дура и не понимаю очевидных вещей. Хотя на самом деле все тут ясно: мама боится что я стану для нее проблемой.

— Мам, а за что я буду извиняться?

— В чем он тебя обвинял?

— Что я запустила себя, что я толстая и не уделяю ему время, — чувствую что снова начинаю плакать, — Но я же не специально, мне надо Егорку поднимать. А еще Вера… Но Егорка-то болен. Я даже если извинюсь, ситуация все равно не поменяется.

— Ох дура, — вздыхает, причем в тоне столько страдания, будто я ей жизнь сломала, — Как же я с тобой намучилась, боже мой!

Намучилась? В чем? Маме внуков и на час никогда не оставить было, да и в детстве всегда мною занимался отец. А она — намучилась. Только толку спорить?

— Мам, Максим вряд ли ко мне вернется. — всхлипываю, — Что мне делать?

— Ясно, — шипит, — Я тебе нашла адвоката, он позвонит тебе завтра, чтобы тебя и твоих детей совсем без штанов не оставили. Но знай! Я тобой недовольна. Еще тысячу раз подумай прежде чем расходиться! Кому такая разведенка с прицепом вообще нужна. Тем более больной ребенок.

— Я работать буду… — бормочу в трубку, стараясь не рыдать, но мама никак на мою реплику не реагирует:

— И да, похудей! Тебе тридцать лет, а выглядишь на все сорок пять!

Кладет трубку, а я сижу еще минут десять, глухо плача, тщетно стараясь успокоиться. Если еще от Максима такое слышать неприятно, но терпимо, то от матери… Почему она мною недовольна? Она всегда разговаривала со мной так, будто я главный позор ее жизни. Но хоть плачь, хоть не плачь. Проглотив обиду, беру из пакета клубок ниток и спицы. Жить-то как-то надо, а красивая я или нет, дети все равно есть просят.

На следующий день приезжает Женька с дочкой, радостная, веселая, я бы даже сказала на взводе. Обычно возит ее муж, но если надо, она и сама за руль сядет.

— Привет, — обнимает меня и целует в обе щеки, — Ну как ты?

— Привет, — грустно улыбаюсь, — Вчера вечером мама звонила, сказала что сегодня со мной должен связаться адвокат.

— Прекрасно! Прижмем со всех сторон негодяя! — кивает подруга. Алиска крутится тут же, обнимая мать за талию.

— Со всех? Это как? — вскидываю брови.

— Мы не только его заставим освободить квартиру, мы еще испортим ему репутацию. Ему и его суке. Кстати я уже начала, — улыбается.

— И что ты сделала? — чувствую как сердце в груди начинает стучать как колокол. Женя — девушка решительная, в отличие от меня. Это я буду плакать, стесняться и назначу себя виноватой. А она не такая.

— Во-первых, написала письма на имя деканов других факультетов этого ВУЗа, где Максим работает, и описала ситуацию. А еще пришла сегодня под видом посещения приемной комиссии и поговорила там, рассказала как Максим Владимирович жену с детьми из дома выгнал!

— А они что? — сглатываю. Странно что Максим мне еще провода не обрывает…

— Они были в шоке. Сказала что ты подаешь на развод, в слезах, в депрессии, и что Егорка болен, я это тоже рассказала. Они мне сначала типа не поверили, начали говорить что он же такой, он тихий, приличный. А потом одна девушка, секретарь что ли, вдруг и говорит: «Так он же как-то оставался с Мариной». И тут я понимаю, что на самом деле игра все это, знали они, только со мной, посторонним человеком, обсуждать не хотели. А тут самая неопытная видимо проговорилась, и их прорвало! А я слушала их и кудахтанье и думала: «Смысл было выделываться?»

Киваю, чувствуя как по щекам текут слезы. Весь мир был в курсе, что я с рогами хожу, и только я, дурочка, считала что все хорошо.

— Ну, ты чего? — видя, что я плачу, Женя сама вытирает мне слезы, — Он тысячу раз пожалеет что так поступил! Я тебе обещаю.

— Я неудачница, — невольно выдаю, но подруга мотает головой:

— Глупости. Он подлый человек, и за это поплатится. А ты посмотришь через год. На себя и на него! Бог все видит!