Эпилог

Три года спустя

Лето. Тёплый июньский вечер, солнце клонится к закату, раскрашивая небо в розово-оранжевые тона. Мы сидим на веранде нашего загородного дома – того самого, который мы с Ильёй купили год назад, когда поняли, что в городе нам тесно.

- Мама, смотри!

Милана бежит по дорожке, размахивая одуванчиком. Ей уже почти два, и она совершенно неугомонная – вся в Илью, как говорит папа. Тёмные кудряшки, серо-голубые глаза – точная копия отца. Только улыбка моя.

- Смотрю, солнышко, - смеюсь я. – Одуванчик?

- Ага! – Она подбегает и протягивает мне цветок. – Маме!

Я беру одуванчик, прижимаю дочку к себе и целую в макушку. Пахнет детским шампунем, травой и счастьем.

- А папе? – раздаётся голос Ильи. Он выходит из дома с подносом, на котором дымятся запечённые на гриле шампиньоны и овощи. – Папе цветочек не дашь?

- Дам! – Милана тут же срывается с места и бежит к клумбе за новым одуванчиком.

Мы с Ильёй переглядываемся и улыбаемся.

Из дома выходит папа. Он заметно поправился, окреп после болезни, выглядит лет на десять моложе.

Я начинаю расставлять тарелки.

- Милана, не бери цветы в рот!

- Вкусно! – возражает дочка, жуя одуванчик.

- Вот и вырастет у тебя сейчас язык зелёный, - смеётся Илья. – Будешь как лягушка квакать.

Милана задумывается, потом выбрасывает цветок и бежит мыть руки – сама, без напоминаний. Растёт.

Мы садимся за стол. Шашлыки, овощи, домашний лимонад – папа всё ещё не пьёт алкоголь после больницы, и мы его поддерживаем. К обеду приезжает папин заместитель Игорь, привозит огромный арбуз и новости с фирмы.

- Всё идёт по плану, Расул Ахметович. Новый складской комплекс запустили, прибыль растёт.

- Молодцы, - довольно кивает папа. – А ты, Аяна, не хочешь к нам вернуться?

- Пока не планирую. И, между прочим, моя мастерская уже прибыль приносит.

Это правда. Год назад я открыла небольшую мастерскую – делаю дизайнерские открытки и закладки для книг, приглашения, альбомы для фотографий ручной работы. Сначала как хобби, а теперь уже и заказы пошли.

- Горжусь тобой, дочка, - говорит папа. – И тобой, Илья, тоже горжусь. Зятя лучше и пожелать нельзя.

- Спасибо, Расул Ахметович. – Илья поднимает бокал с лимонадом. – За семью.

Мы чокаемся. Милана тоже тянет свой стаканчик с соком.

- За семью! – кричит она, и мы смеёмся.

Вечер опускается на сад синими сумерками. Милана начинает клевать носом, и я укладываю её спать. Она засыпает быстро, прижимая к себе плюшевого зайца – подарок Ильи на её первый день рождения.

Я выхожу на веранду. Папа и Игорь о чём-то тихо разговаривают в глубине сада, а Илья сидит один, смотрит на звёзды.

- Спит? – спрашивает он, когда я сажусь рядом.

- Спит. Уснула, как только голову к подушке приложила.

Мы сидим молча, глядя на звёзды. Где-то стрекочут сверчки, пахнет жасмином и нагретой за день травой.

- Илья, - говорю я тихо. – А давай ещё одного?

Он замирает, смотрит на меня внимательно.

- Ты серьёзно?

- Абсолютно. Милане нужен братик или сестричка. Не одной же ей расти.

Илья притягивает меня к себе, целует долго и нежно.

- Я согласен, - шепчет он.

Мы сидим обнявшись, и я смотрю на звёзды. Где-то там, далеко-далеко, есть другие миры, другие люди, другие судьбы. А здесь, на этой маленькой веранде, в этом маленьком саду – моя судьба. Моя настоящая, выстраданная, счастливая.

Говорят, в любви нет правил. Что можно любить и не быть любимой, можно верить и быть обманутой, можно надеяться и разочаровываться.

Но я теперь знаю: правило есть. Всего одно.

Быть честными друг с другом. До конца. До самой последней звёздочки на небе.

Там, где есть честность и верность, не бывает измен.

- Пойдём спать, - говорит Илья, поднимаясь и протягивая мне руку. – Завтра новый день.

Я беру его за руку, и мы идём в дом, где спит наша дочка.