Глава 23

Лиля.

Неделю спустя

— Женщина не должна выходить замуж, если не знает, как превратить жизнь мужа в ад в случае его недостойного поведения, — блистательно улыбается Кириянова. — Я вот в свое время не смогла сделать так, чтобы мой благоверный сильно пострадал, поэтому больше замуж и не выходила. Так… чередую четверых любовников в свое удовольствие, — складывает руки на стол. — А судя по твоим хитрющим лисьим глазам, Захару досталось прилично.

На самом деле, стоя в кабинете начальницы, я улыбаюсь не слишком искреннее.

Конечно, Эльвира говорит интересно, но окрыляющего душу восторга после мести Суворову я почему-то не испытываю.

То есть я согласна, что нельзя оставлять провинность без внимания, но и радости от причинения мужу эмоциональной боли у меня нет. Это не главная цель в моей жизни.

— Отомстила так, что он вообще испарился, — вздыхаю я. — Со мной не контактирует. К Аленке не приезжает, только звонит и деньги на карточку сбрасывает.

Эльвира поджимает губы.

— Не говорю за всех, но зачастую, когда мужчина уходит из семьи, то и дети ему становятся не нужны. Хорошо, что алименты зубами выгрызать не приходится, а то бывает… как у меня. Слушай, удивительная трансформация! Раньше я бывшего мужа любимым звала, а теперь его имя через раз вспоминаю. Станислав он или Вячеслав?

— Вы называете его «паскуда».

— Точно! — поднимает палец вверх. — И напрягать мозг насчет имен не приходится.

— У меня до сих пор в голове не укладывается поведение Захара. Вроде бы он исполнил все, что я от него требовала — исчез из моей жизни. И в то же время я думаю, что он делает без меня? Чем или кем заняты его мысли? Очень противоречивые чувства, Эльвира Леопольдовна.

— Противоречия вредны для здоровья, — выуживает из органайзера визитку и протягивает ее мне. — Настоятельно советую сходить на консультацию к этому психологу. Мы, конечно, поддерживаем тебя, но не можем говорить объективно, а лишь ссылаемся на собственный опыт.

— Думаете, мне станет легче?

— На крайний случай выльешь на психолога все дерьмо, скопившееся у тебя на душе. Он все-таки за это деньги получает.

— Спасибо, — забираю визитку. — Я обязательно последую вашему совету.

Возвращаюсь из кабинета начальницы в холл.

За стойкой сажусь на высокий стул. Стационарный телефон звонит, поднимаю трубку.

— Модный дом Эльвиры Кирияновой, администратор Лили, слушаю вас, — отвечаю заученно, однако голос по ту сторону трубки выбивает меня из привычной колеи.

— Здравствуй, милашка Вознесенская!

— Рома? — настороженно переспрашиваю. — Это ты?

Он так неожиданно появился в моей жизни и так же внезапно исчез… И вот опять звонит.

— Сразу угадала! — смеется он.

Мое сердце учащает ритм, а рука, которой я держу трубку, становится влажной.

Я волнуюсь.

Но это не то волнение, которое я испытываю рядом с Захаром. Оно не похоже на трепет вперемешку с любопытством, желанием съязвить мужу или колюче подшутить, не имеет ничего общего с волнением от сексуального влечения.

Здесь что-то другое. Необъяснимое и леденящее кровь.

Я не понимаю, отчего мне вдруг захотелось повесить трубку, ведь Рома ничего дурного мне сделал. Во всяком случае, я не помню такого.

Правда, на вечеринке в клубе провалы в памяти у меня были, но разве мог Гордисанов сделать со мной что-то такое ужасное, за что мое немое подсознание пытается сейчас какой-то азбукой Морзе достучаться до разума? Кроме того в клубе был Суворов, а он бы точно не позволил…

Тогда почему я неистово хочу обвинить Романа в чем-то? На интуитивном уровне. Бессмыслица какая-то.

Но эти ощущения настолько сильные, что я поддаюсь им, отвечая:

— Откуда ты узнал, где я работаю?

— С моими возможностями несложно было вычислить.

Он общается доброжелательно. Как показалось, даже более доброжелательно, чем раньше.

— Этот телефон не для личных бесед, — говорю я. — Вынуждена попрощаться.

Сбросив звонок, еще какое-то время чувствую необъяснимую тревогу.

Легче мне становится, когда со второго этажа спускается Эльвира Леопольдовна в компании своей помощницы Натали.

— Лили! — восклицает начальница. — Забронируй фотостудию и предупреди Катрин. Завтра будем снимать мою новую коллекцию для беременных. И еще…

Договорить у Кирияновой не получается.

Дверь в Модный дом беспрепятственно распахивается, и Гордисанов собственной персоной, как всегда, в костюме с иголочки, шагает через просторный холл прямиком к моей стойке.

По какому-то гадскому стечению обстоятельств мы меняем охранную систему и камеры внешнего наблюдения, и уже пару дней дверь закрывается только на обычный ключ.

Охранники у нас тоже имеются, но они не оберегают от встреч, которых я бы предпочла избежать.

В руках Роман держит классический букет алых роз. У меня по лицу тут же расползается жар. Еще недавно курьер привозил цветы от мужа, теперь вот Рома явился. К волнению пристраивается неловкость.

— Привет, очаровашка, — широко улыбаясь, Роман протягивает мне букет, а на других внимания не обращает.

— Здравствуй, — растерянно забираю цветы.

Гордисанов по-прежнему великолепен, только его переносица заклеена медицинским пластырем, но даже он не лишает Рому привлекательности.

— Соскучился по тебе.

— Ты куда-то пропадал… — пожимаю плечами. — Много дней молчал, а теперь говоришь, что соскучился?

— Были кое-какие дела, — бросает он деловито, облокачиваясь на стойку. — Может, сходим куда-нибудь сегодня вечером?

Не хочется что-то. Прошлое свидание с ним закончилось моим триумфальным фиаско. И ассоциации с вечерними посиделками в компании Ромы теперь плохие.

— Честно говоря, я не знаю, во сколько освобожусь. Давай созвонимся позже?

— Ладно, — кивает Роман и, отстранившись, только сейчас обращает взгляд на Эльвиру и Натали. — Всего доброго.

— И вам хорошего дня, — отвечает Натали.

Рома горделиво шагает на выход.

— Давай до свидания, — тише говорит Кириянова ему в спину. А затем подходит ко мне и прищуривается: — Твой новый поклонник?

— Не то чтобы поклонник…

— Но ты приняла от него цветы. Видный мужчина.

— Да, — вздыхаю. — Природа постаралась.

— Смотри, Лили, — качает начальница головой, — как бы на фоне такого красавчика ты не превратилась из богини в страшненькую подружку. Он как будто только себя любит.

После работы выхожу немного подышать воздухом, пока жду такси.

Кроваво-красный спорткар с наглухо тонированными стеклами, стоящий на парковке Модного дома, привлекает мое внимание.

Прохожу мимо него к дороге и слышу, как опускается стекло.

— Вознесенская!

Рома.

Он звонил мне сегодня на личный телефон несколько раз, но я не брала трубку. Думала, поймет, что общаться с ним я не горю желанием. Хотя не так давно была мысль забыться в компании Гордисанова.

Но после близости с мужем что-то внутри меня пошатнулось.

И я уже не та наивная студентка, верящая в бескорыстные мотивы мужчин, и понимаю, что Рома встречается со мной не только из дружеских побуждений.

Гордисанову и без меня друзей хватает. Он хочет других отношений, в которых будет секс.

И я пыталась мысленно представить, как Рома ложится со мной в одну постель совершенно голый, целует меня в губы. Как его язык ласкает меня, его руки гладят и трогают мою обнаженную грудь. Его член входит в меня. Как я прикасаюсь к его спине, дышу запахом его тела. С ним просыпаюсь по утрам, ему готовлю завтрак. В его машине катаюсь...

И от этих мыслей внутри все протестующе съёживается. После Захара не воспринимаю Романа как мужчину.

— Да? — оглядываюсь я.

Дверь его крутой тачки плавно поднимается кверху. Роман выходит из салона и шагает ко мне.

— Ты что, динамишь меня, Вознесенская? — вроде бы в шутку, но с заметным недовольством в голосе говорит он.

Мечусь взглядом по проезжей части. Где же такси? Приезжай быстрее!

— С чего ты так решил? — прикидываюсь. — Завал на работе.

Он хочет приобнять меня, а я интуитивно сторонюсь. Я даже подумать не успела, а мое тело на рефлексах хочет отдалиться. И я снова испытываю странную тревогу.

— Боишься меня, что ли? — кривит ухмылку Гордисанов.

— Нет, — мотнув головой, тоже стараюсь улыбнуться.

— Послушай, — вздыхает он. — Я понял, из-за чего ты так себя ведешь. Но пойми, этот твой дикий Захар совершенно неуправляемый псих. Он слишком агрессивен для нормального человека: напал на нас в клубе, учинил погром. Из-за него, — показывает пальцем на заклеенную пластырем переносицу, — я был вынужден обраться к врачу. Он повредил мной нос. Поэтому мне пришлось поговорить с ним по-мужски.

Удивленно приподнимаю брови. Первый раз об этом слышу. Я не помню, чтобы в клубе был какой-то конфликт…

— Ты встречался с Суворовым? — переспрашиваю.

Даже не знаю, как и реагировать, но хорошо знаю мужа…

Чтобы Роман назначил встречу Суворову и ушел после нее на своих ногах, с учетом того, как Захар к нему относится? Это фантастика.

— Так ты не в курсе?

— Нет, я не общаюсь с Захаром.

— Тогда ясно, — улыбается Гордисанов и снова пытается меня обнять. — Крошка, не грузись. Все хорошо, и я все еще хочу сходить с тобой куда-нибудь вечером.

— Извини, не получится, — слова вылетают сами собой. — У меня дочь, и я должна спешить домой. Мне не до гуляний.

Гордисанов откровенно изумляется.

— Двадцать первый век, Вознесенская! Неужели нельзя воспользоваться услугами няни?

— Аленка незнакомого человека к себе не подпустит. Я очень много работаю, а вечерами занимаюсь дочерью.

— Но выходные у тебя есть? — не сдается Роман.

— Стандартных, вроде субботы и воскресения, нет. График нестабильный.

Гордисанов хмурится.

— Такое чувство, Лиль, будто ты действительно хочешь от меня отделаться, но не знаешь, как сказать, — опускает взгляд на мои руки. — И букет мой не взяла.

— Он чудесно вписался в интерьер на стойке секретаря. — Такси, наконец, подъезжает. — Мне пора, Ром! — с огромным облегчением говорю и быстро направляюсь к машине.

— Вознесенская! — кричит Роман, когда я уже открываю дверцу. — Второй раз меня кидаешь. Неприятно, — и, недобро посмотрев, разворачивается к своему спорткару.

— Я же не последняя женщина на планете!

По пути домой из головы никак не уходят сказанные Гордисановым слова насчет Захара. Может быть, Рома решил блеснуть передо мной смелостью и соврал насчет их встречи? Или нет?

Подозрительно все это.

После общения с Ромой меня одолевают сомнения. Тем более Захар так внезапно исчез.

Я достаю телефон из сумки и набираю Суворову. Трубку он не берет долго, каждый гудок только усиливает мое сердцебиение.

А если вообще не возьмет? Никогда больше не ответит на звонок? И нигде я Захара не встречу?

Я даже думать боюсь о том, что Захара может не быть…

— Да, Весна, — хрипло отвечает Суворов.

Уф… У меня как от сердца отлегло.

— С тобой все нормально?

— Нормально. Ты как?

— Без тебя гораздо лучше! — и скидываю звонок.

Живой.

Слава богу!

Только голос у него какой-то странный — тише, чем обычно, и вялый. Но, может, он спал? Или простудился?

Подъехав к коттеджу, направляюсь к воротам, прикладываю ключ к замку и снова испытываю тревогу. Мне будто внутренний голос нашептывает оглянуться.

И я вижу дальше по улице красную машину Гордисанова. Он остановился за несколько домов от моего, но не выходит. Роман следит за мной? Но что-то выяснять у него я не рискую.

Торопливо отпираю ворота и юркаю во двор.

Мне эта затея Гордисанова совсем не нравится. Ехать за моим такси? Зачем? Какое-то доверие к этому мужчине я испытывала — все-таки мы встречались в прошлом и хотели пожениться, но сейчас его поведение заставляет хорошо задуматься. Какие-то слежки…

Отправляю номер Гордисанова в «черный список».