Глава 11. Глеб

— Я сказала, — шипит она мне зло, — вези его в больницу. Немедленно.

Я ощущаю, как какая-то непривычная бессильная ярость сжирает меня изнутри.

Я не могу спорить с ней. Не имею на это права.

Она смотрит мне в глаза с такой уверенностью, с таким вызовом, что я понимаю — если я пойду против неё сейчас, я потеряю ее окончательно.

И кажется еще этот урод правда скопытиться может, судя по виду. А мне сейчас лишние проблемы решать некогда. Жену возвращать надо.

— Ладно, — бросаю зло. — В больницу так в больницу. Но при одном условии — только если ты со мной поедешь! Иначе нахуй пусть подохнет здесь!

Варя мешкает. Но знает, что я не отступлю, если она не согласится.

Кивает нехотя.

Я срываюсь с места, хватаю мужика за шиворот, рывком поднимаю его на ноги и буквально забрасываю это дерьмо на заднее сиденье своего Гелика.

Уроду очень повезло, что Варя такая добрая, а я сегодня как назло такой послушный для нее.

Я ведь реально готов был убить его. У меня аж руки дрожат от бешенства.

Медленно сжимаю пальцы в кулаки, стараясь удержать контроль, но тут замечаю кровь.

Не свою.

У Вари из-под рукава тонкого свитерка стекает алая полоска.

Я хватаю её за руку, резко поднимая, чтобы лучше рассмотреть. Осторожно задираю рукав и моему взгляду предстает тонкая линия рассечённой кожи:

— Черт, ты поранилась, — рычу, влезая свободной рукой в карман брюк, где должен быть чистый платок. — Теперь ему точно пиздец.

Варя тут же дёргает руку, вырываясь:

— Не смей ко мне прикасаться! — её голос дрожит от злости и обиды, но звучит уверенно, как будто это приказ. — Если посмеешь ещё хоть пальцем меня тронуть после своей потаскухи, пейняй на себя!

Я стискиваю зубы:

— Варя...

— Я даже сейчас, вся вымазанная в грязи, чувствую себя чище, чем от твоих прикосновений! — она смотрит мне в лицо так, что внутри у меня всё сворачивается в холодный ком. — Больше никогда! Запомни, никогда в жизни не смей даже приближаться ко мне!

Её слова — как плеть по живому.

Будто кожу с меня сдирает.

Я-то привык к её мягкости. К её покорности. К тому, что она всегда хочет мне угодить.

Но сейчас передо мной будто стоит совсем другая Варя.

Сильная.

Несгибаемая.

И пусть её трясёт, пусть слёзы всё ещё не высохли на её лице, однако держится она как королева.

Обиженная. Вся вымазанная в грязи, крови и какой-то краске. Взлохмаченная падением. И явно все такая же уязвимая и хрупкая как обычно. Но королева.

А у меня ощущение, что я впервые ее вижу сейчас. По-настоящему вижу.

Ни как вмененную бывшим командиром девчонку, которую приказано охранять от любых житейских бед. Ни как ненужную мне обузу, к которой я просто привык.

А как свою жену. Настоящую.

И как назло именно теперь, когда она запретила прикасаться к ней, мне захотелось этого еще сильнее…

Но сейчас никак нельзя злить ее еще больше. Да и теперь нам правда как можно скорее нужно в больницу. Рана на ее руке достаточно глубокая. Может даже зашивать придется.

Поэтому сдаюсь.

Пока что.

Открываю перед женой переднюю пассажирскую дверь тачки:

— Садись, — говорю коротко.

Она некоторое время стоит неподвижно, будто не уверена, можно ли мне доверять. А потом, сделав глубокий вдох, все же садится, не глядя в мою сторону.

Как меня это бесит. Пиздец.

Хочу, чтобы она как раньше смотрела на меня своими красивыми влюбленными глазами.

Хочу, чтобы ее нежный голос снова смягчился.

Хочу прикоснуться к ней. Осмотреть порез на ее руке. Обнять. Пожалеть ее как маленькую. Как делал это раньше. Всякий раз, когда она была чем-то сильно расстроена.

Например, как на похоронах ее отца. Она несколько дней выла у меня на плече, отказываясь даже есть. Так я ее с ложки кормил. Боялся одну оставить.

Но даже тогда она не казалась мне настолько безжизненной как после того, что я натворил сегодня.

В тот раз не стало ее отца. А в этот —

я будто собственными руками убил своего ангела…

Как послушный пес закрываю за ней дверь, обхожу машину и сажусь за руль. Не имея права даже спорить с ней.

Жму на газ.

Теперь едем в больницу.

Взгляд мой то и дело косит в ту сторону, где жена моя сидит.

Сколько сотен раз она вот так сидела рядом со мной в машине? Сколько раз ее коленочки были вот так близко от моей руки лежащей на рычаге передач?

Почему мне раньше никогда не хотелось прикоснуться к ней? А сейчас буквально распирает от желания.

Просто потрогать. Убедиться, что она здесь. Со мной. Настоящая. Не замерзла ли? Дрожит ли до сих пор?

— Потеплей сделать? — спрашиваю тихо.

Варя смотрит в боковое окно, полностью игнорируя мое присутствие.

Молча набалтываю подогрев на ее кресле. И поглядываю в зеркало заднего вида на мужика развалившемся на заднем сиденье.

Блядь. Он весь в крови и грязи. Еще и воняет бухлом и немытостью — жесть. Мне ж после этого дерьма только машину менять. Но раз Варя сказала везти в больницу — везу.

Выглядит он и правда неважно. Вроде в сознании. Но будто едва дышит. Надеюсь выживет. Иначе Варя меня окончательно возненавидит.

Мы уже почти доезжаем до ближайшей больницы, когда замечаю, как Варя настойчиво нажимает на двери кнопку, чтобы окно открыть. Но оно видимо заблокировано. И она снова и снова жмет ее как-то нервно. Видимо ей тоже невыносимо воняет от этого бомжа.

— Окно открой! — шипит мне, бросая ненавидящий взгляд в мою сторону.

— Может я просто высажу его?

— Н-нет… — выдавливает еле-еле. — О-ос-станови.

— Ну что опять, Варь? Договорились же, что в больницу едем вместе. Мы почти приехали.

— Я сказала, останови сейчас же! — рявкает и вдруг нервно прикрывает ладонью рот.

Сворачиваю на обочину и бью по тормозам, не доехав считанные метры до парковки больницы.

Варя тут же выскакивает из машины и складывается пополам.

Черт. Ее тошнит…