Глава 17. Варя

— Ч-что? — выдавливаю не на шутку испуганно.

Он все понял…

Понял, что я скрыла от него беременность.

Боже, только ни это.

— Маленькая моя, — хрипит Глеб, протягивая ко мне свои ручищи и сокращая между нами дистанцию. — Почему же ты сразу мне не сказала…

Пячусь.

А в глазах моментально слезы встают.

Он не должен так себя вести.

Так нельзя.

Это слишком больно.

— Прости меня, — он морщится так, будто ему сейчас может быть больнее, чем мне.

— Замолчи сейчас же, — шиплю я защищаясь.

Я хочу сбежать. Да только ноги не слушаются.

Глеб слишком напирает, и мне будто становится невыносимо тесно, даже на просторной парковке. Ощущение, что меня в угол загнали. Не могу ни дышать, ни двигаться. Только смотрю на него беспомощно, пытаясь не выдать того, что творится у меня внутри.

А там — ад. Будто внутренности напалмом выжигает.

Он всё понял. Господи, он всё понял…

Значит, теперь конец.

Теперь он не отпустит. Будет держать меня рядом.

Не из любви, конечно. А потому, что у него появился мотив. Повод. Ребёнок.

Его наследник.

Случайный, но слишком важный для него. Он ведь на мне потому и женился, выходит. Потому что мечтал о семье. Правда, как оказалось, в своем извращённом понимании. Уют, дети, жена — с одной стороны, и любовницы — с другой.

А я? Я по его логике должна быть частью этого уравнения. Функцией. Инкубатором.

Нет. Нет-нет-нет!

— Варя, — Глеб вдруг делает шаг еще ближе, голос его чуть тише, но все такой же напряжённый. — Так значит ты… у тебя… проблемы со здоровьем?

…

Что?..

Минутное замешательство.

Я моргаю, глядя на него в упор, не веря своим ушам.

— Что? — переспрашиваю, на всякий случай.

— Не делай вид, что не понимаешь о чем речь, — одергивает меня. — Кардиолог, обследование какое-то, узи — у тебя… проблемы с сердцем?

Долгие секунды смотрю на него ошарашено.

А затем шумно выдыхаю. Настолько резко, что у меня голова кружится.

Он не понял.

Боже, спасибо.

Я едва не смеюсь от облегчения. И от нервного переизбытка эмоций.

Он всерьёз решил, что я умираю, и теперь в пытается вытащить из меня диагноз?!

Ну что ж.

Видимо я и правда настолько негодная жена, что он даже мысли не допустил, что я могу быть беременной.

И ведь не удивительно даже.

За время нашего брака мы вообще ни разу не предохранялись. И ничего не получалось. Очевидно Глеб успел поставить крест на моей репродуктивной функции. И потому теперь скорее поверит, что его бесполезная жена смертельно больна, нежели в то, что она оказалась не настолько уж и бесполезной.

— Ответь, малыш, — мягко подталкивает он меня.

А меня снова тошнить начинает:

— Никакая я тебе не «малыш», — цежу опустошенно.

— Варь просто скажи, чем я могу тебе помочь…

— Ты можешь только оставить меня в покое, — отрезаю сухо. — Моё здоровье, мои врачи, и мое сердце — это всё больше тебя не касается. Мы уже всё обсудили.

Глеб напряжен, пальцы сжаты в кулаки, челюсть сведена так, что желваки подергиваются. Он весь словно собран в пружину, готовую в любую секунду сорваться.

Смотрю на него и ощущение, что мой бравый вояка сломался. Потому что он кажется впервые в жизни не понимает, что ему делать.

Обычно у него всегда все просчитано, посчитано и учтено.

Но не в этот раз…

Ты сам это сделал, Глеб. Ты сломал нас обоих.

Он делает еще один шаг мне навстречу и мне больше некуда отступать.

— Варюш, ты можешь и дальше ненавидеть меня, — хрипит щемяще ласково. — Но позволь помочь тебе, м? Ты действительно не выглядишь здоровой. Прости, что не заметил раньше…

— А ты не выглядишь как человек, которого касается то, как я выгляжу, — парирую я. — Так что оставь меня в покое, Глеб.

Поворачиваюсь, чтобы уйти.

Надо срочно сбежать. Пока он снова не начал думать. Пока не понял, что речь вовсе не о болезни…

Но он не отстаёт.

Стоит мне сделать всего пару шагов, как Глеб снова оказывается рядом. Его пальцы сжимаются на моём запястье, не слишком сильно, но достаточно, чтобы остановить.

— Нет, Варь, — выдыхает он. — Оставить не смогу. Твой отец велел мне беречь тебя. И если у тебя проблемы со здоровьем, я должен знать, чтобы…

— Прекрасно, — я вскидываю голову, глядя на него со злостью, которая обжигает меня изнутри. — Тогда слушай внимательно.

Дёргаюсь, высвобождая руку.

Он не сразу, но отпускает.

Я вижу, как в его глазах борются эмоции. Вина, гнев и даже беспокойство, как ни странно. Неужто и правда волнуется обо мне? Или все же о том, что не справился с последним заданием своего командира?

Теперь мне всё равно. Сейчас мне плевать, что он чувствует.

— Я снимаю с тебя эту обязанность! — шиплю ядовито. — Избавляю тебя от ответственности перед моим отцом. Потому что ты не справился! Ясно?! Ты провалил его приказ, Глеб. Так что — уволен!

Я слышу собственное сердце. Оно в горле колотится. Быстрое, сбивчивое, словно я только что пробежала марафон.

Мне даже дышать трудно от боли, от гнева, от обиды, от разочарования, которое разрывает грудную клетку на части.

— Малыш, я знаю, что обидел…

— И я больше не ребёнок! — перебиваю его, и голос предательски срывается, но я не сдаюсь. — Не нуждаюсь ни в чьей опеке. Особенно в твоей! Забудь обо мне! Меня больше не нужно защищать! Я сама за себя постою. И моему отцу ты больше ничего не должен.

Секунда. Другая.

Молчание.

Он стоит, как вкопанный, а глаза будто сканируют меня. Болезненно и беспокойно.

Вижу, как его губы приоткрываются, как он напрягает челюсть, будто пытается удержать что-то внутри, но в следующую секунду всё же говорит:

— Я все не так говорю, Варюш. Но дело ведь не только в твоем отце…

...