Глава 21. Варя

Такси наконец привозит меня к дому.

Выхожу из машины и несколько секунд просто стою и смотрю на свои окна.

Внутри будто от страха все дрожит.

Будто я боюсь снова увидеть там то же, что днем.

Будто эта кошмарная ситуация собирается повторяться со мной вновь и вновь. Как в какой-нибудь адской петле.

И если в реальности повторение этого мерзкого эпизода невозможно. То в моей голове он буквально проигрывается на репите. Как проклятая заевшая пластинка.

Выдыхаю боль и опускаю голову, переставая пялиться на окна.

Соберись, Варь.

Тебе все равно больше идти некуда. Так что придется справиться с этим.

Ради малыша.

В конце концов мне сейчас катастрофически необходимо элементарно помыться и поспать. Очень хочу отмыться от всей грязи сегодняшнего дня. И отдохнуть. Отправить весь сегодняшний день в долгосрочную память. Как в помойку. Чтобы у меня хоть немного возникло ощущение, что я уже пережила это. Отмотала и живу дальше.

Чтобы вся моя жизнь с Глебом осталась только воспоминанием…

На негнущихся ногах подхожу к подъезду, с ужасом представляя, как смогу вернуться в квартиру, в которой все случилось. Если даже стоять рядом с домом физически больно.

Однако деваться мне все равно больше некуда. На отели лишних денег тратить не стану. Слишком уж много мне трат предстоит на новую жизнь. А идти к знакомым — пытка. Язык не повернется пересказать все, что со мной сегодня случилось.

Собираюсь с силами, чтобы войти в подъезд, как дверь вдруг сама открывается:

— Варька! Ну наконец-то, — тетя Нина глядит на меня как-то непривычно сочувственно. — Ты же даже номер свой не оставила днем! Я вся испереживалась, где ты, как ты, после случившегося.

Немею на несколько секунд:

— После чего… случившегося?

— Ой, девка, — вздыхает она и по плечу меня похлопывает осторожно, — я ведь все слышала. Как вы в подъезде ругались…

Дышать перестаю. От стыда и нового приступа острой боли за грудиной:

— Не понимаю о чем вы, — выдавливаю безжизненно.

Еще не хватало, чтобы она растащили по всему дому, что мне муж изменил прямо в моей квартире.

— Да ладно тебе, Варвара, — тетя Нина подхватывает меня под локоть и настойчиво увлекает за собой в подъезд. — Не прикидывайся уже. Поздно. Я эту твою мымру знаешь как отпела капитально. Больше к твоему мужу не сунется. Не стой уже на улице. Вечер холодный сегодня.

— Он н-не мой… — выдавливаю и как послушный ребенок плетусь вслед за соседкой.

— Чего? — тетя Нина тяжело шагает по ступенькам и на меня поглядывает.

— Муж, — голос скрипит, — больше… не мой.

Толку отпираться нет. Раз она даже успела с любовницей моего мужа поругаться. Значит точно поняла что к чему.

— Вот еще глупости! — фыркает. — Ты что ж собралась своего мужика какой-то профурсетке отдать?

— Я не отдавала. Он сам ее выбрал, — отрезаю, хотя голос дрожит.

Меньше всего мне сейчас хотелось бы с кем-то обсуждать случившееся. Но кажется выбора у меня нет.

— Ой, глупая ты девица, Варька, — вроде беззлобно говорит тетя Нина. — С виду взрослая. А в голове явно дите-дитем. Это ж где видано, чтобы мужики вообще сами выбирали? Вот я помню первого своего мужа, царствие ему небесное. Так я его даже в магазин за продуктами отправить не могла, если список не дам. Ты ж понимаешь, эти олухи даже хлебной крошки сами не в состоянии выбрать. Потому что у них все мозги где? Правильно, в причиндалах! — вещает она уверенно. — А ты говоришь выбрал он не тебя. Да мужики вообще выбирать не привыкши. Толстолобые. Непрошибаемые. Знаешь как мой второй муж делал? Царствие ему небесное.

— Как? — безразлично спрашиваю я, в надежде, что чем быстрее она выскажется, тем быстрее отпустит меня.

— Мы когда с ним встретились он уже вдовцом был, и единственное развлечение у него было после работы в гараже с мужиками сидеть, пить и в шахматы играть. А тут я. Он вроде влюбился даже. Я-то девка видная, — гордо подмечает бабуля. — Ухлестывал он за мной полгода. Ну и сдалась я. Мы поженились, и что ты думаешь? Этот гад каждый вечер после работы с мужиками в гараже стал застревать. Я терпела-терпела, потом не выдержала. В один вечер разогнала всю их братию поганой метлой. Милого своего отходила хорошенько. Говорю, женился на мне, чтобы я тебе дома кашеварила, а ты будешь с дружками своими сидеть? Пригрозила, мол, что первого мужа на тот свет проводила и тебя спроважу, будь здоров. Вот тогда он оправдываться начал, — усмехается тетя Нина. — Говорит, что не нарочно. Привычка просто. Понимаешь чего? Его ж скота если не воспитывать, так он как тёлок на привязи продолжит по одному кругу ходить. Где привычно. Моему в гараж. Твоему — налево. Так что…

Вздыхаю раздраженно:

— Вот пусть и ходит дальше по проторенной дорожке. А я взрослого мужика воспитывать не собираюсь! — отрезаю.

— Это ты зря, — цокает нравоучительно и головой качает: — Вот третий мой муж тоже гуленой был…

— Царствие ему небесное, — добавляю вместо нее и дергаю ручку своей двери, давая понять, что разговор окончен. — Спасибо вам за советы. Доброй ночи.

Старушка хмурится, но отступает. Будто поняла, что переборщила с нравоучениями:

— Ну отдыхай. И это… приходи если что. У меня и валерьянка есть. И давление померить, если плохо будет.

— Спасибо, — сглатываю слезы и взгляд опускаю. — Правда спасибо, теть Нин. Я просто устала очень. Посплю.

Прячусь за своей дверью. Щелкаю замком, чтобы никто больше не вторгся в мое одиночество и не стал раны свежие ковырять. Сползаю спиной по стене и беззвучно вою, глядя на ту самую дверь.

Моей комнаты.

Как он мог…

Как он мог так со мной?

В квартире ходит сквозняк. Все окна открыты. Как я и просила.

Вот только отопление уже выключили. А вечер холодный. Из-за этого в доме дубак.

Черт бы вас всех побрал. Опять поплакать не дают!

Вынуждена опять собраться и встать с пола. Еще не хватало простыть в моем-то положении.

Первым делом захлопываю дверь в свою комнату, даже не утруждаясь закрыть там окно. Это зловоние предательства придется выветривать вечность.

Затем бегу в папину спальню и закрываю там окно, чтобы комната хоть чуть согрелась до сна. Спать я естественно буду здесь. Надеюсь хоть эту комнату сволочи не успели очертить.

Не буду об этом думать! Только нервы трепать. Все завтра.

Помыться бы только. От всей этой краски, крови и грязи.

Жаль только изнутри грязь не вымыть.

Закрыв последнее окно в кухне, вхожу в ванну, стягиваю с себя всю одежду и бросаю ее в корзину для белья под раковиной.

Открываю шторку в ванную и замираю от увиденного…