Глава 50. Глеб

Кажется я снова троить начал.

Стою и пытаюсь понять, что она такое говорит.

Нашего… малыша?

Что-то такое непривычно теплое уже начинает созревать в груди еще прежде, чем я осознаю, что тут происходит. А под моей ладонью явственно ощущается округлый и необычно упругий животик. Небольшой совсем. Если бы она сама не обратила мое внимание, то я бы и не заметил, решив, что моя Варюшка просто слегка поправилась.

Осознание неторопливо начинает озарять мою больную голову и я даже от неожиданности одергиваю руку, будто навредить боюсь:

— Нет-нет-нет, — хриплю я. — Нет. Только не говори… — глазам почему-то горячо становится. — Не говори… Не сейчас.

Варя выглядит так растерянно. А у меня ее лицо смазывается почему-то. Пытаюсь дышать, носом шмыгаю.

— Т-ты… не рад? — вдруг слышу ее тихий голос. — Ладно, если не хочешь, то мы сами…

Резко шагаю к ней, только сейчас осознавая, как мои разрозненные слова могли звучать для нее. Нависаю над ней, но даже прикоснуться боюсь, ладони так и зависают над ее плечиками сжавшимися будто от холода. Ощущение, что она фарфоровая, хрупкая вся такая:

— Что ты такое говоришь, девочка моя? — утыкаюсь в ее волосы носом. Она пиздец, как пахнет крышесносно. — Я рад. Я хочу. Больше жизни. Клянусь, — собираю всю свою возможную нежность в кулак и бережно касаюсь ее животика кончиками пальцев.

— Но ты сказал, — всхлипывает обижено, — «не сейчас»…

— Я ведь просто… я еще не заслужил, — у меня кровь барабанит в ушах, так что я и сам себя плохо слышу. — Я хотел сначала вернуть твое доверие. Доказать, что мне нужна только ты одна. А потом уже… Но ты сделала мне лучший подарок, любимая. Спасибо. Спасибо, родная.

— Считай это авансом, — фыркает.

— Значит, даешь мне шанс?

— Только при одном условии.

— Все что угодно, — отвечаю порывисто. Лишь бы она опять сейчас не начала меня гнать от себя.

— Ты пройдешь полный курс лечения. И чтобы нигде не филонил, — она поднимает на меня строгий взгляд. — Я проверю.

— С такой учительницей грех отлынивать, — усмехаюсь я. — Клянусь, сделаю все, что пожелаете, Варвара Петровна. Ради вас и нашего… — у меня даже голос садится от волнения, — малыша.

— Обещают девочку, — скромно говорит Варя.

А меня будто от каждого ее слова щенячий восторг распирает. Удержаться не могу, ныряю пальцами под ткань Вариной рубашки, и поглаживаю кожу на ее животе:

— Малышка моя. Доченька, — вот, опять в носу засвербило почему-то.

Варя смотрит на меня серьезно, но я вижу, что в ее серо-зеленых глазах мелькает… надежда.

Значит и правда есть у нас еще шанс. И я ни за что его не проебу.

Наконец собираюсь с мужеством перед пугающей хрупкостью собственной жены, и подхватывают ее на руки.

— Эй, что ты делаешь? — ожидаемо сопротивляется Варя.

— Моим девочкам пора отдыхать, — целую ее в лоб, вхожу в спальню и укладываю в кровать. — А у меня теперь дел куча. Надо детскую к вашему приезду готовить. Врача вам лучшего найти, — достаю телефон. — Еще своих умельцев разъебать, за то, что они умудрились такие новости профукать. Тоже мне, специалисты.

— Нет уж, — строго отрезает Варя, — этим всем можно и после больницы заняться. А сейчас первым делом организуй себе лечение.

— Ну Варь…

— До детской еще куча времени. И врач у меня хорошая в Москве — я ей доверяю. Ну а своих ребят не ругай уж сильно. Я ведь старалась скрыть, что беременна.

Так и замираю с телефоном в руке. И правда. Она ведь хотела скрыть. И повод на то был куда уж более веский.

Выходит когда она застала меня с Марго, она уже была беременна. И от этого осознания на душе еще поганей.

Я предал не только девочку свою любимую, но еще и нашего ребенка.

Как-то на автопилоте опускаюсь на край кровати рядом с Варей, только пониже. Утыкаюсь лицом в животик. Целую.

— Девочки мои любимые, я вас никогда не обижу. Горы ради вас сверну. На руках вас носить буду, — обещаю искренне. — Варюш, ты больше не пожалеешь, что доверилась мне.

Я чувствую пальчики жены у себя в волосах. И ощущаю, как она содрогается всем телом. Видимо снова плачет. И рану мою изучает.

— Сначала выполни обещание вылечиться, — настаивает она.

И мне вроде так не хочется оставлять их ради дурацкого лечения, но я не имею права отказывать своей жене. И не имею права не выздороветь окончательно.

Стас пугал меня какими-то там последствиями из-за того, что я с больницы сбегаю. Но если бы я послушал его, то не успел бы вовремя, чтобы спасти жену. И даже если этот не запланированный маневр стоил бы мне жизни — я бы заплатил эту цену.

Ее жизнь важнее. И жизнь нашей малышки.

Самому себе клянусь. Я больше никогда их не предам. Они — моя жизнь. И мой смысл жить. Поэтому я сделаю все, чтобы уж задержаться в этом мире подольше.

Достаю телефон и набираю Стасу:

— Алло, брат. Жена убедила, готовь реабилитацию…