Глава 12

Эвелина Я поднимаюсь по лестнице в квартиру отца, сжимая ключ от старой квартиры моей мамы в ладони так крепко, что он больно впивается в кожу. Злость во мне за ночь не угасла. Напротив, она тлеет внутри, разгораясь с каждым шагом. Как она могла? Как посмела распоряжаться моей квартирой?! Дверь мне открывает моя мачеха, разодетая как всегда и как обычно ничем особо не занятая. Отец уже на работе – пальто нет на вешалке, ботинки аккуратно стоят в ряд у порога. Я делаю глубокий вдох, собирая себя в кучу, и прохожу внутрь. На Галине новый светлый халат, в руке дымится чашка кофе. Она не удивлена, но ей явно не нравится, что я явилась в такую рань, да еще и в плохом настроении. – Доброе утро, дорогая падчерица. Здороваться не будешь, как вижу? – ехидничает. – Где папа? – спрашиваю холодно, с трудом сдерживая эмоции. – Ушёл на работу уже, как обычно. Теперь ему нужно столько всего успеть из-за твоего муженька, который подсуетил Володе эту гребаную дорогущую клинику, Эва! – ее голос ровный, но во взгляде напряжение. – Так чего ты прилетела ни свет, ни заря?! Что-то случилось? – Нужно поговорить, – я прохожу по коридору. – Ясно, пришла мне нервы трепать, – выдыхает Галина, делая все, чтобы я вышла из себя и дико нервничала… Так и выходит. Я устала смотреть на ее выражение лица, будто бы я ей что-то должна! – Хватит играть! Ты прекрасно все понимаешь! – я закрываю за собой дверь и оборачиваюсь к ней лицом. – Я была вчера в квартире мамы. Там лежат чужие вещи, там нет даже намека на ремонтные работы, на которые ты брала у меня деньги! Соседи говорят, что там жила какая-то девушка! Кто жил в моей квартире, Галина? Её губы сжимаются в тонкую линию, но она быстро берёт себя в руки. – Во-первых, вы с Вовой владеете ей вместе. И она не совсем уж твоя квартиры, Эва! – Кто жил в моей квартире, отвечай?! Она цокает показушно, потом вскидывает голову и ставит на столик чашку с кофе, с которой я ее и застала. – Племянница моя, а что такое?! – Голос ровный, но рука чуть сильнее сжимает чашку. – Она приехала на пару недель, я разрешила ей остановиться. Ничего страшного. – Ничего страшного? – Я едва не смеюсь. – Ты пустила в мою квартиру постороннего человека, и это «ничего страшного»? – Она просто гостила, Эвелина, не преувеличивай. Ну, квартира ведь пустовала, – Галина вздыхает, делая вид, что разговор ее тяготит. – Просто стояла закрытая. А тут девочке нужно было где-то пожить… Я сжимаю кулаки, пытаясь справиться с гневом. В груди бурлит ярость. – Ты распоряжаешься не своим жильём. Ты даже не спросила меня. Ты даже не сказала отцу. Галина вздыхает, делая вид, что её утомляет этот разговор. Я смотрю на неё и понимаю – она боится. Боится, что её ложь откроется, боится потерять удобную жизнь. – Отец ничего не знал, – быстро отвечает она. – И лучше, если так и останется. – Ты смеёшься? – Я недоверчиво качаю головой. – Думаешь, я промолчу? Она ловит мой взгляд и чуть мягче добавляет: – Эвелина, пожалуйста. Не говори ему. Ему сейчас и так тяжело, зачем этот лишний стресс? У меня в ушах звенит. – Тебе плевать на него, – говорю ледяным голосом. – Ты просто боишься, что он узнает, какая ты на самом деле. – Я забочусь о нем! – вскидывается она. – В отличие от тебя, доченьки, которая не звонит ему месяцами! А только носится, как клуша, со своей беременностью от золотого члена Даурова! Я замираю от ее слов, как от удара. Злость выплескивается в кровь вместе с адреналином. – Как ты смеешь? – Правда глаза колет? – язвит она. Я закрываю глаза, пытаясь дышать. Ударить хочется. Вцепиться в ее идеально уложенные волосы, стереть с лица эту надменность. Но я просто выпрямляю спину и говорю ровно: – Отец узнает сегодня же. Ты не о нём думаешь, – произношу я твердо. – Ты боишься, что он увидит, кто ты на самом деле. Галина меняется в лице. Мачеха прищуривается, губы трогаются в подобии улыбки. – Ты не посмеешь, я растила тебя! Ты… просто неблагодарная хамка, такая же как и твоя мамаша-проститутка! – выдает и тут же вскрикивает, получив от меня хлесткую пощечину. У меня даже рука не дрогнула, настолько быстрой была моя реакция. Я отплатила ей ударом за все пинки, тычки, которые были на протяжении ее брака с моим отцом. Отец не идеален, но он всегда был на моей стороне, а сейчас стал слабым и поддался ее влиянию. А Галина только и крутит им. – Хочешь проверить? – Шёпот срывается с моих губ, а по телу пробегает дрожь. – Зачем ты делаешь из мухи слона? – Она ставит держится за щеку, а потом защитно скрещивает руки. – Чтобы он расстраивался? А если я ему расскажу, что ты меня избила?! – Говори. – Да что на тебя нашло?! Гормоны шалят или в семье проблемы?! – чуть не плачет, хотя делает это притворно и наиграно. – Эва, ты пришла в мой дом, напала и еще ведешь себя как эгоистка! Хамка! Я закрываю глаза, пытаясь дышать ровно. Хочется сорваться, хочется кричать. Но я не дам ей этого удовольствия. Резко разворачиваюсь и направляюсь к двери. Сердце колотится, руки дрожат от злости. – Эвелина, подожди! Ну прости-и-и меня! Я не хотела тебя обидеть! Вова ведь лечится собрался, ему нельзя нервничать! – она кидается за мной, но я уже захлопываю дверь. На улице холодный воздух хлещет по лицу, но не приносит облегчения. В груди всё так же сжимает, в висках стучит. Я почти добираюсь до машины, когда внутри что-то сводит резкой, жгучей болью. Я хватаюсь за дверь авто и замираю, тяжело дыша. – Боже, почему так больно?! Что с моим малышом? Неужели, гипертонус и поэтому так невыносимо тянет низ? – хаотично думаю я, стиснув зубы. Но боль не уходит, только нарастает, становясь волнами. Внизу живота словно выкручивает, тянет, рвёт. Я сажусь в машину, крепко стискиваю руль. Нужно добраться до больницы. Там помогут. Я понимаю, что не смогу ехать сама и будет глупо что-либо делать, если я не могу тронуться с места. Глаза застилает пелена, пальцы дрожат. Каждый удар сердца отдаётся болью, но я терплю, прикусывая губу. Бросив авто у дома отца, я выхожу на тротуар и ловлю первую же попавшуюся машину. На мою удачу, водитель очень отзывчивый и все понимает. Он везет меня в «Оливию», так как клиника недалеко от дома отца. Я набираю номер Натальи Николаевны, но на мои звонки от врача нет ответа. Я судорожно держу мобильный, звоню на стойку ресепшн, но и там никто не знает, где мой врач. – Я Даурова Эвелина. И у меня… Боли внизу живота. ЭКО, – успеваю выдавить, чтобы девушка регистратор хоть как-то поняла, что со мной делать и к кому направить. Машина уже подъезжает к больнице, но терпеть больше невозможно. Сил нет. Я сижу на заднем сиденье, но ноги от боли буквально подкашиваются, мир вокруг плывёт, в ушах шумит. Всё сливается в одно сплошное пятно, темное и обволакивающее. Последнее, что проникает в сознание – чьи-то крики, визг тормозов автомобиля на котором я ехала, потом торопливые шаги где-то звучат, словно я слышу их через толщу воды… А потом приходит тишина и пустота. Я отключаюсь и больше ничего не слышу….