Глава 3

Эвелина Я не успеваю разглядеть, кто сидит за рулём. Только темный силуэт мужчины – крепкий, широкоплечий, но лицо скрыто тенью салона и тонировкой на стеклах. Его спутницу с моей стороны видно не лучше. Я смотрю изо всех сил, но понимаю лишь, что в машине мой муж и какая-то женщина… Желчные мысли режут мой разум, черной змеей проникая в душу. – Там двое в машине, вам видно? – спрашиваю у мужчины, так как ему с водительского места может быть больше видно. – Да, кажется. Я стекла не помыл, извините… Припарковались, твою мать! Эти беременные и их мужики просто… – едва сдерживается, чтобы не выругаться, водитель. Меня пробирает неприятный холодок. Странное ощущение, будто эта женщина в машине Даурова смотрит прямо на меня, но я не могу увидеть ее глаз. Сердце стучит быстрее, но я отгоняю тревогу… Я направляюсь к отцу. Он живёт в центре города, в старом доме с бесконечно высокими потолками, со старинной лепниной и тяжёлыми дубовыми дверями. Это дом, где я жила до того, как папа женился во второй раз… Машина скользит по узким улицам центра, утонившим в бесконечных полуденных пробках. Я невольно поеживаюсь, кутаясь в пальто. На улице уже неприятно холодно. По-зимнему тусклые солнечные лучи размытыми бликами отражаются в лобовом стекле. Я пытаюсь переключиться, но мысли снова возвращаются к тому, что увидела на парковке медицинского центра. Может, просто совпадение? Или я себя просто накручиваю? Номер автомобиля мужа я знаю наизусть. Но что Дамиру делать в этой клинике? Он и со мной-то приезжал туда по необходимости, и не совсем охотно. Такси плавно останавливается у подъезда, выпуская меня на замерзшую пустую улицу. Лифт, как обычно, не работает, поэтому поднимаюсь пешком на четвёртый этаж. Лестничная площадка пропитана запахами жареной рыбы и чего-то пряного. Я уже собираюсь нажать на звонок, но дверь распахивается раньше. – О, какие люди! Привет Эвелина, – голос моей мачехи Галины звучит резко и недовольно. Жена моего отца сверлит меня взглядом, будто я пришла требовать у неё последнее деньги или что-то вроде этого. Галина невысокая, полная женщина в халате с леопардовым принтом. Новом, кстати. Волосы идеально уложены, ногти только из салона. Она при полном параде, как всегда. И выглядит так, будто ждёт гостей, и вообще какая-то светская дама, а не обычная домохозяйка. – Ты в гости? – продолжает она, скрестив руки на груди. – Я к отцу, он дома? – коротко отвечаю. – Ох, Эва! Ты же не в курсе, черт, я забыла тебе позвонить, – она устало закатывает глаза. – Ну, он опять со своими болячками. Его сегодня утром госпитализировали. Я говорила: «Вова! Сколько можно надрываться в вашем этом автосервисе, но же как ненормальный пашет!» Меня словно ударяет в грудь. Сердце уходит в пятки. – Что с ним? Почему ты мне не позвонила?! – меня начинает пробирать паника такой силы, что руки мелко потряхивает. Отец болеет, скрывает от всех, что ему плохо. Годы берут свое, но так чтобы дошло до госпитализации… Это произошло впервые, и я в шоке. – Эва, ну в такой суматохе! Ты сама не понимаешь, что я просто запаниковала, Володя он отказывался, как обычно говорил, что таблетку выпьет, а его не отпускает, – пожимает она плечами с нарочитой небрежностью. – Ты появляешься раз в сто лет. Вряд ли тебе вообще интересны наши проблемы! Тем более, ты же в положении, муж, то да се.... – Галина, – я стараюсь сдерживаться, но голос всё равно дрожит. – Это мой отец. И я имею право знать! – Ну вот и узнала. Зайдешь? – лениво бросает она. – Кстати, ты же хочешь узнать. В Первую городскую его увезли. Раз так печёшься, поезжай туда. Заодно документы нужно отвезти. Сможешь? – А ты не собиралась? Ты хоть знаешь, как он себя чувствует? – Собиралась! Но ко мне приезжает… кхм… знакомая одна по поводу продажи квартиры твоей матери. – Неужели это сейчас важнее здоровья папы? Или ты так хочешь скорее избавиться от маминой квартиры? – я выгибаю бровь недовольно. Мне не нравится ярое желание мачехи продать мамину квартиру. И не нравится какая-то «знакомая», о которой я раньше ничего не слышала. – Эва, давай ты не будешь делать из меня изверга, хорошо?! – фыркает недовольно. – Мне врачи ничего толком не сказали. Приступ, сердце. Но самое главное, что Вову моего стабилизировали. Чего ты от меня хочешь, Эвелина? Я его жена, но не врач! Я сжимаю кулаки, чтобы не наговорить лишнего. Галина все понимает без слов. Она противная, заносчивая, тратит нервы и деньги отца, но она вырастила меня, и папа любит ее. – Вот, отвези документы. И, если его выпишут, привези моего Вову домой. Я так переживаю, – театрально всхлипывает. Разворачиваюсь и, не дослушав ее, выхожу из прихожей папиной квартиры. **** На такси мчусь в больницу к отцу, от Галины все равно толку мало. Больницы я не люблю. Свет в коридорах слишком яркий, люди в белых халатах снуют туда-сюда. Быстро нахожу отделение кардиологии, подхожу к стойке медсестры. – Простите, мне нужен Владимир Алексеевич Волгин. Он поступил сегодня утром, скорее всего подозрение на инфаркт. Женщина за компьютером поднимает на меня строгий взгляд, смотрит поверх очков. – Поздновато вы, опомнились, – цедит. – Вы ему кто? – Я его дочь. Мне нужно узнать, как его состояние и поговорить с врачом. Она что-то пробивает в базе, секунды тянутся мучительно долго. – Он в палате. Состояние стабильное, – наконец сообщает она. – Острая коронарная недостаточность. Купировали приступ, стабилизировали давление, сделали ЭКГ, поставили капельницу с раствором. Сейчас он скорее всего отдыхает. Я выдыхаю, но тревога не уходит. – Можно его увидеть? – Ладно, сейчас. Ждите. Киваю и жду, пока она мне хоть как-то поможет. Сердцу тесно в груди. Приступы участились, и я очень переживаю, что папа так халатно относится к своему здоровью. Через несколько минут появляется медсестра и помогает мне пройти к отцу. Я на минуту забываю о Дамире, о странной встрече в больнице и о том, что творит моя мачеха пока жизнь отца балансирует. Отец лежит на кровати, немного бледный, но при этом бодрый. – Сейчас придет врач. Обсудите с ним все. Подождите, пожалуйста. – Привет, пап, – произношу тихо. Он улыбается. – Эва ты чего приехала? Да все же нормально. Галина не сказала тебе, что ли? – Конечно, приехала. Как ты, пап? – Живой, не переживай! – хрипло усмехается он. – Врачи говорят, ещё покомандую тут. – Тебя можно забрать? – улыбаюсь, сжимая его руку. – Да, сейчас только врач освободится. Занятой, ужасно. Вот я и прилег его подождать, Эва. А в остальном – я нормально себя чувствую, – смеется. Я глажу его руку, он поднимается с больничной койки. – Ладно, я поверю тебе, что все в порядке. И не было никакой недостаточности, пап. Но ты меня так больше не пугай, ладно? – Постараюсь… – он устало прикрывает глаза. – Ты не злись на Галю. Она так носилась со мной утром. Если бы не она, я даже не знаю. Она ведь по-своему переживает. – Угу, конечно, – я закатываю глаза. – Она даже не удосужилась мне позвонить. – Просто ты беременна. Мы очень переживаем за тебя, дочка, – говорит отец, будто чувствуя, что не все идет хорошо с моей беременностью. – Это не оправдание, но так есть. – Пап, ты постоянно её защищаешь, – в голосе звучит горечь. – Нет, просто прошу не тратить силы на скандалы из-за меня. Лучше на что-то хорошее. Я люблю и тебя, и Галину, – говорит мне. Я молча киваю. Отец прав. Сейчас важнее, чтобы он поправился, а не ругаться из-за поведения мачехи.