Глава 4

Эвелина – Ну и натерпелась ты со мной, – говорит отец, когда мы уже подъезжаем к его дому. – Глупости, пап. Я всегда рядом, ты же знаешь. Береги себя, ты же у меня один, – нежно касаюсь его руки. После короткого разговора и заверений врача, что состояние стабилизировалось, мы поехали домой. – Как там мой зять? – папа всегда спрашивает о Дамире. У них теплые отношения, несмотря на то что Дауров очень сложный человек и не каждого к себе подпускает. – Все нормально, – кратко говорю отцу. Не хочу его расстраивать новостями от моего доктора насчет состояния малыша… – Тебе нужно думать о малыше, а не переживать за меня. Галя бы меня забрала, Эва, – он тихо вздыхает, а затем добавляет с лёгкой усталой улыбкой, – но не хочу быть для тебя обузой. – Не говори так, – отвечаю я, не скрывая раздражения. – Я тебя люблю. Ты не обуза. Ты мой папа, я всегда буду рядом. Мы подъезжаем к подъезду, и я останавливаю машину, когда как раз раздаётся звонок. Это Дамир. – Где ты, Эва? – его голос низкий, твёрдый, почти ледяной. Сердце сжимается. Я на мгновение застываю, пытаясь собраться с мыслями, почувствовав, как мои плечи напрягаются. – Отца везу домой, – спокойно отвечаю. – Почему ты не позвонила после больницы? Водитель бы забрал тебя, – жёстко перебивает он. Как будто я должна оправдываться за каждое своё действие, каждую минуту своего времени. – Почему же, я звонила тебе, – с укором произношу. – Я был в офисе. Пропущенный не видел, почему-то, – говорит муж спокойно. О том, что видела машину мужа в больнице, пока молчу. Но дома мы поговорим с Дамиром. Я хочу узнать, что он делал в клинике. – Что с отцом, Эвелина? – спрашивает муж, а я кратко отвечаю то, что узнала от мачехи и врачей о приступы папы. – Нужно было еще раз набрать меня, позвонить секретарю. Майя прервала бы совещание, – выдыхает в трубку. – Я сейчас приеду, помогу отвезти его. – Мы уже дома. Спасибо, не нужно, – отвечаю ему, помогаю отцу выйти из машины. – Ладно, я еду домой. Жду тебя, нужно поговорить, – вдруг выдает Дамир. Я тяжело вздыхаю, помогаю отцу подняться в квартиру, передаю его нерадивой жене все, что успел наговорить мне врач. – У него есть все лекарства? – спрашиваю у Галины, пока отец переодевается в комнате. – Да, конечно. Ой, Эва, не начинай. Просто Вова должен обращаться в больницу своевременно, а не когда уже губы посинели. Боже, хорошо, что с ним все в порядке! Я так переживала! – заботливо суетится мачеха. Я на минуту перевожу на нее взгляд. Галина все также при параде, с макияжем, но уже не в халате, а в спортивном костюме. Видно, что она ходила куда-то и только вернулась. – Ты была дома у мамы? – спрашиваю у нее. – В квартире? Да, только оттуда, – отвечает, рассматривая маникюр с переливающимся покрытием «кошачий глаз». – Может, стоит повременить с продажей? Мы с Дамиром хотели сделать в квартире ремонт. Если вам нужны деньги за нее, то я хочу купить квартиру мамы, ее часть, – говорю мачехе. Ее эта тема бесит. Будто мама еще здесь, и как-то ей мешает… – Эва, не неси ерунду! Это мы тебе отдадим часть от той суммы, которую даст покупатель. Ты чего, бережешь эту рухлядь?! Копи денежки, Эва. Ваш брак – это не навсегда, – хмыкает жестоко. Меня коробит от ее слов, словно бы она под кожу в этот момент пробирается. – Не надо так, – обрубаю ее тираду, Галина тут же пасует и краснеет, как рак. – А что за родственница у тебя появилась? Ты же сама говорила, что все давно умерли. Ты одна. – Племяшка вдруг объявилась. Нашла меня в соцсетях. Все же лучше продать родному человеку, чем кому-то, так? – улыбается Галя. Я соглашаюсь. Может, мачеха и права. Пора продать мамину квартиру и отпустить все воспоминания. Вот только мне в этой затее что-то не нравится… **** Эвелина Дорога домой кажется бесконечной. Когда вхожу в холл, сразу же ощущаю терпкий пряный аромат парфюма Даурова. Муж уже дома, стоит в холле с мобильным и, как всегда, что-то пишет в мессенджере. Гормоны начинают шалить, и я бросаю быстрый взгляд на его мобильный. Кому он пишет, я не знаю. Но… Я невольно засматриваюсь на него. Дамир – мечта любой женщины. Высокий, широкоплечий, идеальный в своём дорогом костюме. Глаза цвета арктического льда сверкают холодным прищуром, челюсть напряжена. – Почему ты так долго, Эва? – его голос звучит для меня жёстко. Я ставлю сумку на тумбу, разворачиваюсь к нему. – Я же сказала. Отец оказался в кардиологии, я отвезла его домой. Или нужно было бросить его там, такси вызвать? – спрашиваю у мужа. Дамир подходит ко мне и берет за плечи, словно стараясь встряхнуть и привести в чувства. Говорит теперь нежнее и смотрит в глаза, так будто старается в душу заглянуть. – Эвелина, почему ты делала все сама? Я же предложил помощь, объяснил, что был занят. Ты в твоем состоянии должна думать о ребенке! А не спорить со мной и не устанавливать свои правила, – цедит муж. Его пальцы касаются моего подбородка, губы целятся прямо в мои… Я безумно хочу его поцеловать, как всегда, привыкла отвечать на каждый сладкий поцелуй. – Что с ним случилось? – спрашивает, забираясь пальцами под мои волосы. – Сердце. Я приехала к нему в гости после больницы. Галина мне даже не позвонила. Она говорит, что папа сам отказывается от помощи… – я цокаю, не в силах сдержать эмоции. – Твоя мачеха стерва, Эв. Она вьет из тестя веревки, а он терпит. Я разберусь, поговорю с ним, и он будет лечиться в лучшей клинике, а Галина пусть молча занимается здоровьем мужа, – твердо выговаривает. Дамир прав, так и есть, только отец этого не видит. Я посмотрела в его глаза, прикусила губу, не решаясь продолжить. – В следующий раз нужно позвонить мне. И я все решу, девочка, – он тянется за поцелуем, но я впиваюсь ногтями в его крепкое запястье. Я вскидываю брови, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Я звонила несколько раз, Дамир. А потом я видела тебя в клинике. Зачем ты приезжал в «Оливию» и с кем? – Я был в офисе, Эва, – Он сжимает челюсть, пристально смотрит на меня. – Возможно, мой водитель брал машину по личным делам. Если он возил своих баб, его уволят. Внутри что-то щёлкает, и я не могу понять, что именно меня так задевает в его словах. Я не могу поверить в то, что он действительно не знает, кто ездил на его машине. Мне становится так тяжело, что в груди словно камень. – Твой водитель? – медленно повторяю. – То есть ты хочешь сказать, что даже не знаешь, кто был в твоей машине? – Я сказал, что был в офисе, —муж обхватил мою руку и притянул к себе сильнее. – Или ты мне не веришь? Я не отвечаю. Что-то внутри меня настораживает. Слишком уж он категоричен. – Дамир, я видела твою машину. И два силуэта в ней, – мотаю головой, окончательно отстраняясь от него. – Эва, я не был в твоей клинике. Если бы я ехал в «Оливию», то со своей женой, – тон его голоса тяжелеет с каждым сказанным словом. Внутри меня нарастает холод. – Ты не знаешь, кто был в твоей машине? Не похоже на тебя, Дауров, – с укором полосую взглядом идеальные высокие скулы, четкие черты лица моего любимого мужа. – Я сказал, что разберусь. Переодевайся к ужину. Сейчас сама все узнаешь, – бросает как вызов. Я пошла в спальню на негнущихся ногах. Надела домашний костюм, собрала волосы в легкий пучок и еще раз пересмотрела все те назначения, что выписала для меня Наталья Николаевна. За ужином я собиралась сказать мужу о том, что нужно ложиться на сохранение. Все вроде бы обычно, но меня переполняет какое-то странное беспокойство… Я готова была ожидать всего, что угодно, но не того, что произойдет дальше.