Глава 8

Эвелина Вымотавшись в вечерних пробках, я наконец-то подъезжаю к дому. Выхожу из машины и глубоко вдыхаю холодный воздух. День был длинный, бесконечный и трудный. Больница, скандалы с врачом и разборки с мачехой оставили неприятное послевкусие. Поглаживаю живот через пальто, словно успокаивая малыша. Не мешало бы самой отвлечься, успокоиться и уехать куда-нибудь. Но хуже всего – это липкое, неприятное предчувствие, которое не покидает меня с утра. Я стараюсь его игнорировать, но оно цепляется за сознание, как репейник к шерстяной ткани. На автомате нажимаю на брелок, и гаражные ворота уезжают вбок, открывая пространство нашего двора. В этот момент какая-то машина с диким визгом отъезжает от соседнего коттеджа. Звук колес по ледяной корке такой противный, громкий, что невольно оглушает. – Черт, тут никто так не гоняет, – думаю про себя, словно очнувшись от сна из-за ужасного шума. Автомобиль проносится мимо и скрывается за поворотом. Мое внимание привлекает белый клочок бумаги, который торчит из почтового ящика. Почту забирает моя помощница по дому. Сегодня она почему-то оставила ее на месте. Подхожу к почтовому ящику. Тяну за торчащий край белого конверта, и пальцы натыкаются на что-то объемное. Достаю не просто письмо, а целый мини-пакет. Белый конверт, без надписей, без обратного адреса. Неприятная тревога обволакивает. Сердце стучит в горле, но я заставляю себя открыть его прямо здесь, во дворе, под светом фонаря. Внутри меня ожидает не просто послание, а настоящая шоковая встряска. Несколько фото, цветных, сделанных на профессиональную камеру. Такие отчетливые, что я отшатываюсь, как только вижу… лицо моего мужа. Дамир смотрит на фото словно на меня. Но… он с другой. Первое фото я вытаскиваю дрожащими не от холода пальцами. Локация во дворе клиники каждый день мозолит глаза, что я узнаю и колонны, и больничный двор. На крыльце медицинского центра «Оливия» стоит мой любимый муж. Высокий, в тёмном строгом пиджаке, с характерной осанкой, которую я узнаю с первого взгляда. Это Дауров. Он там был, а не его водитель. За его широкой спиной светловолосая девушка в красивой приталенной куртке. Её лицо тоже знакомо. Это Инна, моя новая знакомая, встречу с которой я хотела бы стереть из памяти. У меня перед глазами темнеет. Я касаюсь пальцем ее живота, который хорошо видно из-под расстёгнутой куртки. – Это было несколько месяцев назад, – сглатывая, произношу сама себе. Ноги ведут меня в дом. Машину я бросаю у двора, просто автоматически, как робот, нажимаю ту же кнопку на гаражных воротах. Я умерла в тот момент кажется, настолько острая и невыносимая боль распилили мое сердце пополам… По пути листаю дальше. Фото за фото. Дамир открывает перед ней дверь клиники, пропуская Инну вперед. Она смотрит на него, улыбается. Потом они выходят вместе, слишком близко, будто в одной плоскости. На следующем снимке они уже стоят у машины, той самой машины моего мужа, которую видела я. Он что-то говорит, а она склоняет голову, нежно и беззащитно прижимаясь к его плечу. Так, как когда-то делала я. Я глотнула воздух, снова вытащила новое фото из «колоды» других доказательств. И ахнула… Следующее фото – приговор. Рука Дамира лежит на ее животе, будто хочет нежно погладить будущего малыша. Их будущего ребенка. Дамир обнимает Инну, кадр оказался таким четким, что я увидела, как Инна прикрыла веки от удовольствия… Глаза тонут в слезах, капли приливают к векам так быстро, что я едва успеваю сдержать поток слез. Мне хочется разжать пальцы, уронить эти фото в грязь и растоптать. Но я сжимаю их сильнее. Кто-то целенаправленно подложил мне это. Кто-то хотел, чтобы я узнала об их связи именно сегодня. Голова гудит, мысли скачут, не давая зацепиться за что-то одно. Теперь картинка стала такой четкой и полной, будто кто-то подкинул мне недостающий пазл. Инна следит за мной, обслуживается у того же врача. Она носит его фамилию, хотя не знаю как это возможно, ведь мы женаты, до сих пор женаты с Дамиром. Значит, не просто однофамилица. Значит, она его… Я делаю шаг назад, спотыкаюсь. Кто-то из охраны смотрит на меня, и тут окликает. – Эвелина Владимировна, все в порядке? – спрашивает мужчина, видя, как я нехарактерно веду себя. – Да, Костя. Все хорошо, – отвечаю так же, автоматически, не поднимая глаз от проклятых фото. Я стою несколько минут перед ступеньками, не решаясь войти в свой дом. Стою так, пока пальцы не начинают неметь от холода. Я ощущаю себя чужой, незваной гостьей в этом месте. Глотаю холодный воздух, он застревает в легких, делая еще больнее. Поднимаюсь по лестнице как в бреду, дверь открываю механически. Всё привычное, родное вдруг кажется чужим. Я сама не помню, как прохожу в спальню, зажигаю свет. На прикроватной тумбе часы, которые я дарила когда-то Дамиру. Сбоку лежат его запонки, авторская работа, эксклюзив, как и все, чем владеет мой муж. Только я здесь ненужный элемент. Мне душно, стягиваю свитер, выпутываясь из него. Меня передёргивает. Какой же мерзкий, отвратительный фарс. Дальше рассматривать фото я не стала. Хватило. До дурноты, до омерзения к любимому мужу… Я открываю шкаф, достаю чемодан и начинаю складывать вещи. Четко, методично, расчерчивая нашу семейную жизнь на «до» и «после» его измены. Беру не всё подряд. Только своё, то, что покупала себе. Только то, что мне действительно нужно. Одежда, рабочие гаджеты, документы. Украшения, подаренные мужем, остаются на месте. Брендовый пакет с новым платьем, которое он купил мне недавно, – туда же. Бесполезный хлам, который только неприятно царапает сердце. Я бы ушла сразу, если бы было куда. Но есть только квартира мамы. И теперь я рада, что моя матерая мачеха Галина её ещё не продала. Дамир сегодня на семейном ужине. Я знала, что он поедет без меня и придет позже обычного. Еще раз мысленно похвалила себя, что не дала слабину и правильно сделала, что не поехала. Долго ли он там пробудет? Не знаю, но я отчаянно хочу сбежать до его появления в доме. Знаю, что властный муж не отпустит меня просто так. Мне бы успеть собрать вещи. Я застёгиваю чемодан, ставлю его сиротливо к двери. И в этот момент слышу звук ключа в замке, потом его шаги в холле дома. Замираю. Сердце колотится у горла, и я глотаю ком, не давая себе окунуться в панику. Представляю, как муж привычно сбрасывает пальто, раздевается. Но Дауров почему-то идет в свой рабочий кабинет. Двери его кабинета прямо напротив спальни. Я не хочу устраивать сцен, слезливых попыток его удержать. Внутри пустота, в горле – ком. Я хотела бы сейчас очутиться в маминой квартире, и поскорее забыть все, что сегодня произошло. Вижу, как муж что-то ищет на своем столе, потом Дамир поднимает голову и наконец замечает меня с чемоданом в дверном проеме. Замешательство на его лице сменяется быстрым напряжением. – Эва? Что это? Я не отвечаю. Беру телефон, конверт с фотографиями и направляюсь к нему. Встаю напротив Даурова, лицом к лицу с предателем. Муж ответно делает шаг мне навстречу. Он вообще не понимает, что сейчас происходит. – Эвелина, подожди. Что ты делаешь? Ты куда собралась? Сжимаю пальцы на рукоятке чемодана. – Я ухожу, Дамир, – твердо говорю мужу, хотя внутри все полыхает. Бросаю на стол перед ним пачку фотографий, который говорят сами за себя. – Твоя любовница ждет ребенка. Я не буду терпеть твои измены. Я на развод подала, – вру, но я полна решимости уйти от мужа, который всадил нож предательства в спину. Дауров прищуривается. Его длинные пальцы быстро перебирают фото. Тут ничего и добавлять не надо. На фото мой Дамир, беременная блондинка Инна рядом с ним. Он гладит ее животик, обнимает, заботливо провожая от клиники до машины. Я не хочу знать, сколько длится их связь, зачем она моему мужу, и почему он все девять месяцев говорит мне о любви! – Ты был в клинике тогда. Ты, а не твой водитель! Тебе даже не хватило смелости, чтобы признаться, – мой голос звучит ровно, но в нём нет жизни. – Ты был там с ней. Дамир застывает. Лишь на секунду он бросает на меня опустошенный взгляд, полный паники, но этого достаточно. – Кто тебе это передал? – его голос чуть тише, но в нём уже есть металлические ноты. – Не знаю. Какая разница?! Ребенок у Инны скоро родится. Муж снова поднимает ледяной, бесцветный взгляд. – Я знаю, как ее зовут. Она сама ходит за мной по пятам, показывает твои дорогие подарки. Как низко ты пал, Дауров! Ты не мужчина! – вырывается. Меня колотит, будто я на стою на пронизывающем ветру. Предательство, которое разделило мою счастливую жизнь надвое. Дамир поднимает на меня тяжелый, суровый взгляд. Он отрывается от фото, отходит от стола и идет ко мне. – Не смей так говорить, слышишь? Успокойся, Эва. Раздевайся и убери эту херню отсюда. Я твой муж и имею право, черт возьми! – жестом показывает на мои чемоданы возле двери. – Ты мне никто, Дауров! Нет! Я поеду к отцу. Здесь оставаться не буду. Ты мог бы давно сказать, а не делать из меня дуру! – Ты ничего не знаешь, и ведешь себя сейчас как истеричка! Я могу все объяснить, если ты замолчишь и уберешь гребаные чемоданы, – рычит муж. – Слышала уже. Кто теперь будет играть для меня спектакль? Инна расскажет, что она и есть жена твоего водителя, м? Ты предал меня! И я уйду. Нас все равно разведут, и ты не смеешь меня удерживать! – сдерживаю слезы, чтобы не показывать, как больно он ударил в самое сердце. – Хватит, Эва! Я тебя не отпущу. Ты моя жена и другой у меня не будет, – его голос взрывается, словно хлесткий удар. Муж сокращает расстояние и хватает мою руку, с силой притягивая к себе. Он убивает меня одной лишь фразой, после которой я словно на краю пропасти зависаю. – Запомни, если ты уйдешь – то только одна. Ребенка я заберу, Эва. Он молчит, в следующую минуту пол уходит из-под ног, а Дауров делает то, что я не готова была ожидать….