Глава 9

Эвелина Дамир сжимает мою руку, и я вздрагиваю от его силы. Он приближает лицо к моему, ледяной взгляд пронзает, а голос звучит тихо, но от этого только страшнее: – Прекрати, Эва. Давай поговорим. – Нам не о чем говорить, – мотаю головой, не хочу слышать его ложь. – Ты хочешь, чтобы я приставил к тебе охрану или запер дома насильно? – выгибает широкие брови, пронзая меня взглядом. Я судорожно глотаю воздух, чувствуя, как внутри меня поднимается новый виток отчаяния. Слёзы жгут глаза, но я не позволю им потечь при нём. Не позволю показать, насколько больно. – Ты не смеешь меня удерживать! – вскидываю голову, пытаясь вырваться, но его пальцы только крепче сжимают запястье. – Всё кончено, Дамир. Ты меня предал! Я тебя ненавижу! Его губы сжимаются в тонкую линию. – Ты даже не хочешь выслушать меня. Ты решила всё за нас двоих? – его голос низкий, срывающийся на рычание. – Так не будет, Эва. Я не позволю тебе уйти. Ты моя жена. Говорю это еще раз. Услышь меня. Я вскидываю подбородок, встречая его взгляд, полный ярости. Он пытается подавить меня своей волей, как делал всегда, но я больше не та, кто слепо верила в его слова. – Была твоей, – голос предательски дрожит. – Но после этого… – я киваю на фотографии, которые всё ещё лежат на его столе, – никогда больше не буду. Дамир резко хватает меня за плечи и приближает к себе. Я чувствую, как дрожат его руки, как сердце грохочет в груди. Его взгляд на минуту показывает истинные чувства: муж боится, но это лишь минутное помутнение. Дальше он кладет руку на мой живот, заявляя свои права на ребенка. – Я не хотел тебе говорить, – тяжело вздохнув, признается в самом страшном мой муж. – Ты не должна была узнать, что Инна беременна от меня. Я открываю рот, но не могу сразу найти слова. Только спустя несколько секунд у меня получается выдавить хриплым, сдавленным голосом: – Значит… ребенок все-таки твой и у вас весь год были… отношения? – я не хотела говорить об этом, каждое слово колючим комком цепляется за горло. – Нет никаких отношений! Есть моя ошибка и ребенок, который скоро родится, – жёстко отвечает он. На минуту у меня в голове мелькает мысль, что он говорит об Инне как о подстилке, расходном материале или что-то в этом духе. Без чувств и без тепла… Но я видела фото, он скрывал от меня правду столько времени, надеясь непонятно на что! – Думаешь, я позволю тебе увезти моего ребёнка? – сверлит своими бездонными глазами. Я не выдерживаю. Гормоны у меня шалят с самого начала беременности, а теперь… Новость об измене утопила всю мою любовь. Слёзы хлынули рекой. Я замахиваюсь и со всей силы бью его в грудь. – Ты чудовище, Дауров! Я тебе не вещь, не игрушка, чтобы меня запирать в доме или удерживать! – В последний раз прошу. Будь благоразумной и убери этот проклятый чемодан, – Дамир смотрит мне прямо в глаза. – Пока я ещё пытаюсь решить это спокойно. – Спокойно?! – я вскидываю руки, не веря своим ушам. – Ты изменял мне! Спокойно сделал ребёнка с другой женщиной, пока я лежала на сохранении после очередного ЭКО! А теперь требуешь, чтобы я осталась? – Я тебя люблю, Эва, – его слова будто удар под дых. – Я не отпущу тебя. Никогда. В этот момент телефон на рабочем столе мужа начинает вибрировать. Он даже не смотрит на экран, но я успеваю увидеть номер, высветившийся на дисплее. Я думаю, что ему звонит Инна. Она никогда не звонила раньше, не записана в его контактах… – Это она? – спрашиваю у Дамира. – Блядь… – он ругается, дёргая телефон со стола. Я горько усмехаюсь. Вот она. Его любовь. – Тебе звонит мать твоего будущего ребёнка, Дамир, – произношу ядовито. – Может, ответишь? Или боишься, что я услышу что-то лишнее? Прежде, чем он успевает что-то сказать, в кабинет, где мы находимся, без стука вламывается один из охранников. – Дамир Русланович! – тяжело дыша, рапортует он. – Инна Валерьевна экстренно госпитализирована. Кровотечение. Врачи увезли её в роддом. Она звонит Мише. Звонит уже в пятый раз. Она просит, чтобы вы немедленно приехали. – Пусть идет на хер. Я никуда не поеду, – рыкает мой муж. Меня аж передергивает. От неожиданности я вздрагиваю: столько гнева и пренебрежения в его голосе. В комнате повисает немая, гнетущая тишина. В одну секунду словно стекло в моей душе ломается, прокалывая все нутро острыми иглами. Я смотрю на мужа, а он… теряется. **** Его лицо меняется, в глазах проскальзывает тревога, когда он смотрит на меня. – Что же ты говоришь о ней, как о мусоре, Дамир, – я смахиваю слёзы тыльной стороной ладони и горько улыбаюсь. – Твоя любовница ждет тебя. Беги к ней. Он медлит, смотрит на меня, словно хочет что-то сказать, но я уже поворачиваюсь к чемодану. – Я не поеду никуда. Она мне нах не нужна. Разберется без меня. Я отвезу тебя к отцу. Куда ты поедешь одна сейчас в таком состоянии, Эва?! – хрипит он. Я фыркнула, подавившись горькими слезами. Я поднимаю подбородок и обжигаю его взглядом – Я. Видеть. Тебя. Не хочу! – по буквам процедила, не отрывая взгляда от его лица. – Я подаю на развод. А ты иди. Тебя ждут. И, не дожидаясь ответа, я откатываю чемодан к двери, делая первый шаг к свободе. Я выхожу в тёмный коридор, ощущая, как внутри разливается пустота. Наверное, так и должно быть. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя идти дальше. Впереди лестница, холл, дверь – всего несколько шагов до новой жизни. Муж идет следом за мной. Я перехватываю чемодан, но Дамир забирает его у меня одним лишь движением. Ему всегда было плевать на мои слова. – Не смей таскать тяжести, Эва, – говорит задушено и слишком тихо для его громового голоса. Внизу дежурит охранник, он не мешает, когда Дамир забирает у него ключи от своего внедорожника. Я делаю последний шаг за порог. Свежий воздух ударяет в лицо, смешиваясь с солёными слезами. – Я поеду домой одна, Дамир. Хватит строить заботливого мужа, – отказываюсь. – Нет, я отвезу тебя. Не получится просто так расстаться, Эва. Нет, – его голос тухнет, показывая то, как Дамиру плохо. Мне плевать на его чувства. Он получил то, к чему шел почти год. Год лжи. Я качаю головой, достаю телефон и набираю сообщение, отправляя его на знакомый номер. – Пап, ты можешь дать мне ключи от маминой квартиры? Отец сразу понимает, будто предчувствуя то, что случилось. – Да. Ты приедешь или привезти? – отбивает ответ молниеносно. – Я приеду. Ты дома? – Нет. Выехал в офис, пришлось. Не ругайся только, Гале сейчас скажу. Она отдаст. Эвка, все в порядке? – спрашивает, но конечно же отец понимает, что я не могла просто так приехать вечером к нему домой. – Все хорошо, пап. Насчет ключей завтра объясню, – пишу, когда двери внедорожника открываются передо мной. Муж садится за руль, говорит, что я могу взять его водителя или свою машину, проявляя заботу. – Мне не нужен водитель. Привези мою машину к дому отца, я ее заберу. – Хорошо, – его челюсть напрягается. Я убираю телефон в сумку, обхватываю себя руками и закрываю глаза. Машина выезжает из двора. Это кажется нереальным, но Дамир принимает мои условия, сам отвозит меня к отцу. Черные змеи ревности опутывают сознание. Может, он готовит дом, чтобы забрать Инну сюда с малышом? Отряхиваю назойливую ревность, не хочу думать о них. – Я был в клинике. Говорил с врачом. Мне все равно не нравится, что на ровном месте она кладет тебя в стационар. Все ведь было нормально! Какого хера она меняет показания, сначала – одно, потом – другое! – Я теперь понимаю, почему вы так хорошо общались на первом приеме, – меня пронзает догадка. – Я увидел ее в первый раз, когда мы пришли с тобой! Я не знаю, какого хера эта идиотка встала в «Оливию» на учет, – цедит про Инну. Муж властно опускает руку на мое колено, крепко сжимая его. Проводит линию по бедру, доходя до края платья. – Я виноват, моя девочка. Я дам тебе столько времени, сколько нужно. Но я не отпущу. Я буду завтра в больнице, хочу сам контролировать и уточнить. Мне не нравится то, что делает Наталья! – произносит муж, не отводя от меня глаз. Я вспыхиваю, но внутри все дрожит. – Следи за дорогой, Дауров… И не называй меня больше так, – смахиваю его руку по своего колена. – Я разберусь без тебя. Возвращается врач, которая вела мои первые ЭКО. Хотя… вряд ли ты помнишь, что вообще было у меня. Обида душит. – Я прекрасно помню Марину Сергеевну. И знаю, что она будет вести теперь беременность, вместо этой дуры. – Хватит! Наталья права! Для тебя все люди – расходный материал, Дауров! Вот и я… Черт, как же она была права, – трясу головой, отворачиваюсь к стеклу. Муж цепляет мою руку, с силой сжимая ее в горячих пальцах. Мы подъезжаем к дому отца, и муж помогает мне занести чемодан в подъезд, поднимается послушно со мной на нужный этаж. Он и не помнит про Инну, кажется. Да и она не звонит больше, словно добилась своего и все поняла. У двери мы стоим недолго. Он не знает, что я не останусь у отца. – Я сниму для тебя квартиру, дом, номер… Что ты хочешь? – Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, – цежу, уставившись на него. Дамир топчется на старом коврике в обшарпанном подъезде многоэтажки. Высокий, красивый мужчина, один костюм которого стоит как квартира моего отца. В его глазах плещется боль, но голос выдает знакомый металл. – Эва, я буду завтра в больнице. Время узнаю. Не пытайся сбежать от меня. – Она ждет тебя. Прощай, Дауров, – улыбаюсь без тени радости. За дверью слышится какая-то возня, я понимаю, что Галина, возможно, нас подслушивает. Муж разворачивает и быстро спускает по лестнице, не сказав больше ни слова. Горечь заполняет сердце до края. Я стучу в двери, зная, что мачеха где-то рядом находится. Через минуту Галина, зевнув, открывает мне двери. Делает вид, что спала, и притворно щурится, глядя на меня через узкую щелку дверного проема. – Эва… Ты чего тут? – удивляется. – Папа про ключи тебе говорил? – без приветствия, спрашиваю. – Тьфу ты. Настырная девчонка! С проверкой решила поехать туда? – упирает руки в бока, почти так, как в юности, когда ругала меня. Я не хочу говорить с ней. Сейчас, если скажу хоть слово, разразится настоящий скандал. – Это и моя квартира тоже. Я хочу поехать туда со строителями. Твоя племянница ведь еще ее не купила? – упорно стою на своем. И вру, конечно. – Нет, пока отложили на пару недель! Ей сейчас немного не до покупок, – хитро щурится и скользит по мне взглядом. – Значит, я куплю мамину квартиру у отца. У меня преимущество, – улыбаюсь ей. Мачеха, промолчав, на минуту исчезает и выходит ко мне, еще более злая. Тяжелая связка ключей ложится мне в руку, с пренебрежением, с вызовом. Будто я захватчица какая-то, а не законная хозяйка. – На! Теперь ты спокойна? – Да. Галина видит мой чемодан, а потом наклоняет голову вбок, рассматривая меня, будто только увидела перед собой. – А ты куда ночью с вещами? Почему… Я слышала, ты вроде говорила с кем-то здесь, на площадке? – косится хитрыми глазками. – Соседка поднималась к себе и поздоровалась. Я отвезу ветошь в квартиру. Не беспокойся, – отвечаю мачехе. Она поджимает тонкие губы и кивает. Диалог заканчивается сам собой. Я вызываю такси в приложении и, стараясь не думать ни о чем, еду домой….