Доверие № 2

Мы смотрели друг другу в глаза и не могли наглядеться. Как же так? Мы лишились счастья на 4 года! Сами от него отказались!

Поцелуи были солёными, но такими нежными, что казались сахарными.

Маятник счастья качнулся в обратную сторону.

Было ощущение, что мы начали обретать друг друга. Идти по зыбкой дорожке боясь оступиться. Доверие. Мы не доверяли друг другу оба.

Оба били наотмашь! Не щадили. Он вычеркнул меня из жизни, я спрятала от него дочь.

Слёзы постепенно высохли. Объятия стали тёплыми.

– Ты как? Полегче? – Егор отстранился, чтобы посмотреть в глаза.

– Наверное. Пока тяжеловато.

– Мне тебе надо показать ещё одну вещь. Тоже про доверие. Не бойся. Я хочу объяснить тебе почему я так реагировал. Почему позволил разрушить нашу жизнь.

Егор усадил меня на диван, а сам начал расстёгивать рубашку. Но не для того, чтобы соблазнить. Он смотрел на меня так, словно сейчас должна была решиться его судьба.

Шелест ткани бил по нервам. Он расстегнул пуговицы до конца. Взглядом проконтролировал мою реакцию. Снял рубашку и бросил в кресло. А потом сел рядом. Повернулся так, чтобы мне было видно татуировку.

Я впервые смогла разглядеть её детально. Егор никогда не подпускал к ней. Только случайно, мельком. Сейчас. слова «Правда», «Верность» и «Доверие» были набиты словно в столбик. А «навсегда», как их продолжение.

– Шрамы видишь?

Егор повернулся так, что стали видны белые полосы зарубцевавшейся боли, переходящие со спины на руку. Никогда их не видела так близко. С этого ракурса было заметно, что шрамы тянутся и дальше. Переходят на руку, становятся основанием татуировки.

Мне впервые стало понятно, что шрамов ужасно много! Захотелось прикоснуться к ним. Унять старую боль. Но я боялась. Егор никогда не давал к ним прикасаться. Никогда. Даже глядеть на них не давал.

Я замерла. Застыла чувствуя сострадание. Желая унять боль, забрать её, хотя бы частично.

– Потрогай их. Аккуратно.

Я моргнула от неожиданного предложения. Потянулась рукой. Когда до плеча осталась пара сантиметров, остановилась.

– Смелее. Мне не больно. Вернее, не физически.

Прикоснулась пальцами. Заскользила вдоль белых жгутов шрамов. Старых. Страшных.

Егор поймал мои пальцы. Прижал к плечу.

– Я хочу тебе довериться. Ты кинулась прикрывать мою спину в Эмиратах. Это было трогательно. И это напомнило мне, что доверие лечит. Потом в больнице с Вероникой я получил подтверждение этой мысли. И ты первая, кто прикасается к моим шрамам просто так. – Он хмыкнул двусмысленности слов. А потом снова стал серьёзным. – Ты единственная, кто узнает правду. Они появились давно. Когда-то я гулял после школы по строительной площадке возле жилого дома. Случайно узнал чужую неприятную тайну. Я не собирался никого ею шантажировать. Только получить объяснения и всё! Только поговорить. Я не прятался. Подождал, когда человек, чью тайну я узнал, выйдет из подъезда. И пошёл вперёд, приглашая его последовать за мной.

Егору было больно. Он словно утонул в горечи воспоминаний, которые тянули из него силы. Заражали недоверием.

Но теперь Егор решительно рвался из липкой тины на свободу. Мощно выныривал, разрывая тугие летны страха, отчаянья, боли.

Говорил без утайки. Шёл по стеклу с поднятой головой.

– Человек шёл сзади. Я повернул за бетонную коробку здания. Остановился там, где нас нельзя было случайно увидеть. Чтобы поговорить спокойно, без свидетелей. Я ждал, что он объяснит ситуацию.

Егор встал на ноги и отошёл к панорамному окну. Мужская фигура зловеще темнела на фоне ясного неба. Окно доходило до самого пола, и, казалось, что он стоит на карнизе.

В груди гулко зачастило сердце. Словно сорвавшийся с горы камень. Дробно, неприятно.

И молчание становилось тягостным. Невыносимым.

– Вы поругались? – спросила я, чтобы вернуть Егора в реальность. Помочь. Облегчить боль.

– Если бы, – горько ответил он. – Человек подошёл и молча ударил меня в спину. Я не удержал равновесие. Хотел обернуться, но сорвался в яму с острыми кусками битой плитки. Чудом порезы оказались поверхностными. Но заживали плохо. И с этого момента любое прикосновение к спине я воспринимал, как удар. Предательство. Нападение исподтишка.

Мне хотелось облегчить страдания Егора. Я вскочила на ноги. Обошла мебель по широкой дуге, чтобы встать сбоку. Егор улыбнулся. Оценил и заботу и тактичность.

– Не хочешь спросить, кто был этот человек?

– Если это сделает тебе больно – нет.

Егор посмотрел на меня устало. Шумно выдохнул и… Улыбнулся!

– Это был мой отец. Я увидел его с женщиной. В машине. Они целовались, а потом пошли к ней. Я его ждал, чтобы поговорить, но он меня предал. Нас всех предал. Обманул, а потом ушёл к матери Алики. И я никому не мог сказать о том, что произошло. Врать не мог. Но и на правду не хватало духа.

Егор всегда был сильным. А сейчас, он словно наливался мощью, которая могла свернуть горы. Это было что-то основательное, глубинное. Настоящее.

– После нашего вчерашнего разговора я полетел к отцу. Мы долго разговаривали. Вернее, называли вещи своими менами. И мне было вс равно, почему он поступил так. Весь разговор я понимал, что сам должен делать иначе. Он предал свою жену не тогда, когда развёлся с ней и ушёл к другой, а когда начал с этой другой отношения, находясь в браке. – Он повернулся к окну. Смотрел внимательно, словно выискивая там что-то важное. Снова посмотрел на меня. – Я тебя очень люблю. И я не хочу больше носить в себе боль. Ты и Вероника для меня очень важны. Я понимаю, что мы почти до основания разрушили нашу жизнь. Но я уверен, что у нас есть шанс. У нашей семьи: у тебя, у меня, у Вероники. И я готов любить вас и заботиться о вас. А ещё доверить тебе свою спину. Хочешь?

Это было неожиданно. Я не понимала, чего он хочет. А Егор повернулся ко мне спиной.

– Дотронься до спины.

Крохотными шагами, едва касаясь пола, я приблизилась к его мощной, покрытой белёсыми шрамами спине. Плечи медленно поднимались и опускались в такт дыхания.

Он не опускал голову. Держался так, словно приглашал меня обнять.

Я аккуратно приложила раскрытые ладони между лопатками.

– Смелее, Даш. Меня это больше не опрокидывает. Ну, давай же! Смелее!

Я скользнула ладонями по горячему телу. Чувствуя перекатывающиеся под пальцами мышцы, скользнула к талии. Развела руки в стороны и обняла.

Тихий, низкий смех Егора шевельнул во мне совсем другие чувства. Я поцеловала его там, где несколько минут назад лежали мои ладони. Между лопатками.

Потом ещё, ещё раз. По-хулигански лизнула.

Егор рыкнул. Прижал мои ладони своими. Правую опустил к бугрящимся спереди брюкам.

– Ты не туда меня зовёшь, Даша. Так мы окажемся в постели, а это совершенно невозможно.

– Почему? Это чужая квартира?

Я скользнула пальцами по вздымающейся под тканью плоти. Егор крутанул меня вперёд. Прижал к груди. Запустил пальцы в волосы. Притянул к себе и поцеловал. Жарко. Требовательно. Воспламеняя.

Я тянулась к нему. Встала на носочки. Гладила спину. Цеплялась за плечи. Зажигалась от каждого прикосновения.

Егор отстранился.

– И квартира моя, и жена любимая. А презервативов нет. Поэтому придётся подождать, когда у нас будет защита.

Он поцеловал меня нежно и отстранился. Посмотрел своими синими глазами. С любовью. С радостью. С желанием.

У меня перехватило дыхание.

Я выскользнула из кольца его рук и открыла сумочку. Не теряя зрительного контакта выудила оттуда тонкую пластиковую пластинку.

– Нам больше не нужна защита. Друг от друга не нужна.