Доверие № 1

Уверено лавируя в потоке, Егор привёз меня к элитному кварталу возле Башни в Сити. Рядом с его офисом. Нырнул в подземный паркинг. С трудом отыскал нужное место. Редко здесь бывает или приходит пешком?

Помог мне выйти из машины и повёл к лифту. Карточкой вызвал кабину.

Внутри были зеркала от пола до потолка. И мы отражались вместе. Он: мощный, красивый, притягательный. Я: стройная, похожая на него, как сестра. И любящая.

Может быть в последний раз мы стояли так рядом. Не прикасались, но искрили. Без слов. Разговаривали взглядами.

Выход на площадку по карте, в коридор по карте, в отдельный тамбур – так же. На единственной двери тоже не было замочной скважины. И она мягко скользнула, когда Егор приложил пластиковый прямоугольник к панели.

Он открыл створку сильнее. Пропустил меня вперёд.

Вокруг всё было лаконично и безумно дорого. Простота сейчас только за большие деньги. За очень большие деньги.

Зачем мы сюда приехали?

– Его-о-о-ор! Приве-е-е-ет! Прилетела, как только получила твою смс. – пропела Алика, выплывая в коридор.

Увидев меня, она споткнулась, словно наскочила на препятствие, замедлилась, и плавно, выверяя каждый шаг, направилась к Морозову. Мне стало неприятно. Зачем мне смотреть на милование голубков? Видеть, как другая занимает моё счастливое место?

Алика протянула руки, чтобы обнять Егора, но тот отстранился. Она сделала вид, что просто исполняла какую-то фигуру танца.

– Проходи. Не успела сварить для тебя кофе. Только приехала.

– Забудь. Нам надо поговорить. – Алика мило улыбнулась, открыла рот, но Егор перебил. – Сейчас.

Странно, но единственный, кто чувствовал себя в этой люксовой квартире комфортно, был Егор. Светлые стены, тёмная мебель. Всё как он любил. Контрастное, минималистичное.

Алика так не стала бы обставлять квартиру. Её брендовая сумочка на спинке устойчивого кресла смотрелась, как аномалия. Словно её положили в последний момент, для вида.

Алика нервничала. Двигалась чуть дёргано. Сначала пошла к одному креслу, потом поменяла направление. Я тоже нервничала, но больше злилась. Мне не была приятна ситуация. И они бесили по-полной!

Егор усадил меня на диван. Сам устроился рядом, словно зажав меня между подлокотником и собой. Алика это заметила. Поджала губы, но быстро вернулась к роли светской львицы, которую все хотят. Села в элегантную позу.

– Мы не займём много времени у тебя Алика. Быстро расскажешь, быстро перестанем надоедать своим присутствием.

– Егор, ты же знаешь, ты никогда…

– Опустим! Хотя, я действительно «никогда». А ты?

– Что ты имеешь ввиду? – Непонимающе, словно прислушиваясь, склонила голову на бок Алика.

– Давай начнём иначе. Что ты сделала в ночь, когда Даша вернулась домой? Только не начинай спрашивать, о какой ночи речь.

Мне стало противно. Я не хотела снова погружаться в липкое мерзкое предательство. Дёрнулась, но Егор положил свою руку мне на плечо. Прижал бережно.

Я чуть не разрыдалась!

Неужели мне всё это надо выслушивать? Про их любовь, и прочее! Ну зачем это всё! Я видела свадебное платье! Зачем меня снова унижать? Зачем?!

Мне снова стало дурно. Голова закружилась. Но Егор только сильнее прижал меня к себе. Уложил голову на плечо.

– Аль, давай живее. Говори, как дело было, а то я после 8-часового перелёта в оба конца всю тактичность растерял. Хочу крови.

Алика что-то увидела во взгляде Егора. Пождала губы. Сцепила руки на коленях.

– Я вернулась на несколько часов раньше Даши и устроилась в гостевом крыле. Потом вернулся ты. Пьянющий в хлам. Разбросал одежду. Потом мы пошли спать в гостевое крыло.

– Подробнее. Кто куда пошёл и чем занимался.

Алика пошла пятнами. Ей было не по себе, но она не собиралась сдаваться. Вскочила на ноги, начала метаться огромными шагами от одного конца панорамного окна к другому. Заламывала руки.

Потом остановилась напротив Егора. Упёрла руки в бока и выпалила,

– Я не понимаю чего ты хочешь, Егор! Мы пошли спать в гостевое крыло!

– Кто в какую спальню? – Не отступал Морозов.

Алика снова поджала губы. Но глядя на безжалостное лицо Егора, спорить не решилась.

– Ты в первую от входа, я в следующую! Доволен, Егор? Зачем ты меня заставляешь унижаться перед этой? Что на тебя нашло?

– Рот закрой! – рявкнул Егор так грозно, что мы с Аликой вздрогнули одновременно. Но меня Егор прижал сильнее к себе. Погладил по плечу успокаивая. – Это Даша! Моя жена! А вот кто ты, мы сейчас разберёмся! Рассказывай быстрее!

Алика рухнула обратно в кресло. Закрыла ладонями лицо.

– Да ничего не было. Легли спать, проснулись утром. – Отчеканила она каким-то механическим голосом на высоких нотах.

А у меня перед глазами встала наша кровать в первой гостевой спальне. Обнажённый Егор. Выскальзывающая из-под его руки Алика. Без одежды и смущения. Голая. Уверенная. Наглая. Из-под моего мужа!

Мне казалось, что с меня живой содрали кожу! Я снова оказалась там. С расстёгнутой блузкой, лицом к лицу с любовницей мужа.

Меня затопила боль смешанная с отчаяньем. В груди болело так, словно в неё по самую рукоятку всадили кинжал. А потом медленно, безжалостно стали поворачивать.

За что мне это опять?

Я дёргалась, пытаясь высвободиться. Уйти от них подальше. От воспоминаний и боли!

Но Егор обнял меня и второй рукой. Капкан захлопнулся. Меня накрыло отчаянье. Воспоминания терзали сердце, как голодные волки. Алика смотрела с ненавистью. Будь её воля, она меня бы даже ударила.

Уничтожила бы! Таким взглядом можно сжечь заживо. Вот она и жгла. Ненавистью.

– Аль, давай как было. Если говорить придётся Даше, я тебя не пожалею. Ты нас не пожалела ни тогда, ни теперь. И у меня не будет повода. Накануне твоей свадьбы это особенно будет трагично.

Алика вздрогнула. На сестру Егора теперь было страшно смотреть. Она сжалась в комок, ссутулилась. Её губы затряслись. Она обхватила руками плечи и впилась в них почти до синяков.

– Ты уснул, Егор, а я не смогла. А когда услышала шум машины, легла к тебе в кровать. Даша увидела нас и уехала.

– А как было на самом деле? – Егор не давал ей соскользнуть, а мне вырваться из капкана объятий. – У тебя последний шанс, Аль. Я знаю, как всё было. Считаю до трёх и отменяю все договорённости с тобой. Раз… два…

Манекенщица снова вскочила на ноги. Теперь она приближалась к нам размахивая руками.

– Да так и было! Я тебя любила, как сумасшедшая! Увивалась за тобой, как могла, а ты делал вид, что меня нет! Пустое место! Да это был единственный мой шанс обратить на себя внимание!

– Разрушить мою семью?

– Стать к тебе ближе!

– И что ты сделала?

– Легла к тебе в кровать!

– И всё?

– И всё! Ты мёртвый был! Спал, как убитый! Что ещё там могло быть?

– Что ты сделала потом?

Алика стояла на расстоянии метра от нас. Её трясло так, словно она держалась за оголённый провод высокого напряжения. Лицо и шею покрывали красные безобразные пятна. А глаза блестели, как у бешеной собаки.

– Я взяла из тумбочки презерватив и положила его в твои брюки.

– В коробке? – Алика кусала губы и тряслась. – Говори как было!

– Нет! Достала пакетик, вскрыла. В сам презерватив налила белок яйца, завязала и бросила в ведро. Я однажды видела у вас в мусорке завязаный так. У надорванного пакетика упаковки завернула уголок, как ты всегда делаешь на салфетках. Сунула ольгу в брюки. Легла к тебе в постель. Приехала Даша. Я встала. Надела халат и сказала, что мы друг друга любим. Извинилась, между прочим! Всё! Теперь всё!

Она раскинула руки в стороны и отвесила шутовской поклон.

А меня пробрал до костей ледяной холод. Меня трясло точно так же, но в руках Егора.

– Не всё. Ты не извинилась.

– Да за что? За то, что я тебя любила? За то, что до сих пор люблю? За любовь не извиняются!

– Нет. За то, что ты украла у нас 4 года. Я не видел, как рос мой ребёнок в животе. Не встречал жену из роддома. Не радовался вместе с ней успехам Вероники. И за то, что теперь нам как-то надо стыковать обломки, того, во что превратились наши жизни.

Он сказал всё это тихо, спокойно, не повышая голоса. Но его слова пронзили меня насквозь. Выпустили наружу накопленную за эти годы боль. Ведь предательство, которое я видела своими глазами, оказалось страшной фальсификацией!

Алика сознательно разбила нашу семью. Наши жизни!

Слёзы хлынули рекой. Я не могла их удержать! Не могла справиться с внезапно навалившимся осознанием, что Егор не спал со своей сестрой. Она всё это подстроила!

Егор гладил меня по голове, прижимал к груди, а я сгорала от желания прекратить всё это немедленно! Сию же секунду!

– Мы ждём, Аль.

Манекенщица выпрямилась. Посмотрела на нас с вызовом.

– И не подумаю! За что извиняться? За то, что я тебя люблю? За то, что ты многие годы топтал мои чувства? Чем моя любовь хуже, чем её? Да я бы была в сто раз лучшей женой для тебя! Я умею держаться в обществе, одеваться. Я предана тебе, как собака! Да я ради тебя горло перегрызу!

– Хватит! – Егор не повысил голоса, но Алика аж присела. – Ты и мизинца Дашиного не стоишь. И преданности твоей хватило только на то, чтобы украсть у меня семью. Я услышал всё, что хотел. Оставляй на столе карточки и вали отсюда.

– Как вали? Куда вали? А где я буду жить?

– В аду. Я там 4 года прожил. Ты тоже сможешь.

Алика дёрнулась, хотела что-то сказать.

– Если уберёшься в течение минуты, оставлю тебе свадебное платье. Нет – и его заберу. И больше я тебя видеть не хочу. Никогда.

Алика вздрогнула. Именно последние слова её доломали. Она кинулась к столику, вытряхнула из сумочки содержимое. Выхватила из кучи барахла карточку от квартиры и кинула Егору.

– И банковскую.

Она выудила чёрный пластик и снова запустила им в Егора.

– Не знала, что ты такой мелочный.

– Это потому, что я не знал, что ты мразь. Пошла вон отсюда.

Алика сгребла вещи в сумочку и, стуча каблуками, вышла из квартиры.

А мы остались вдвоём. Прижатые друг к другу. Любящие и раздавленные.

Егор перетянул меня к себе на колени. Поднял лицо. Посмотрел взглядом, от которого внутри жарким пламенем вспыхнули все наши обиды и обвинения.

– Прости меня, – сказали мы одновременно и соединили губы в нежном поцелуе.