Глава пятьдесят третья

- Я что? Ошиблась сарайчиком? – спросила я, вглядываясь в темноту. – Хорошо! Давайте по-другому! Тук-тук-тук! А говинник дома? Я могу с ним поговорить?

Нет, ну мало ли! Вдруг это его жена? Тут нечисть и по парам живет!

- Какой тебе говинник!!! – истерично заорал голос из темноты. – Какой я тебе говинник!

Акушер тебя обратно! Что на этот раз не так!

- Я же вежливо! – выкрикнула я, понимая, либо у меня нечисть нервная. Либо она вся нервная и церемонная, просто я не всех знаю.

- Я «овинник»! Первая буква «О»! – заорал голос, а я поняла, что, не смотря на меры предосторожности, врожденную вежливость и деликатность, драки не избежать.

Нет, все-таки он - «говинник». Тут по характеру сразу видно.

- Ты ребенка взял? – спросила я, вглядываясь в темноту, в которой послышалось шевеление. В неровные щели пробивался свет, а темные углы порождали в душе волны детских страхов.

- Какого ребенка? – послышался все тот же голос, но уже сверху. Я увидела огромного … кота, сидящего на балке. Размером с мейкуна. Он сидел и смотрел на меня светящимися глазами.

- Моего! – произнесла я, моргнув и теряя кота из виду буквально на секунду. Стоило мне снова посмотреть на балку, как она оказалась пустой. Позади послышались шорох и скрип закрываемой двери. Полоска серовато-голубого света, в котором я стояла, тут же исчезла. Я схватила какую-то палку, готовясь обороняться.

- Попалась! Настенька! Сейчас я тебя втащу! Мельник старый помер, ничего он мне не сделает больше! – послышался шипящий голос, а на меня сверху шапкой упал «говинник». – Я готовился! Я ждал встречи!

Вот так всегда. Ты не знаешь, что у тебя есть враг, а он уже десять лет минимум не вылезает из спортзала, чтобы однажды набить тебе морду!

Очнулась, я, когда меня попытались куда-то втащить. Но я не пролезала. Будь я на три размера меньше и на десять килограмм легче, то верно бы влезла бы в дырочку. Но мои бедра не пролезали! Я что? Такая толстая?

- Помогите! Спасите! Настеньку сейчас жарить будут! – орали голоса на улице. Банники панику колотят. Правильно. Пусть колотят! На них теперь вся надежда!

Меня куда-то потащили.

Какое жарить? Куда жарить? Кто жарить? Огромные, круглые глаза, похожие на две золотистые монетки, смотрели на меня с равнодушием хищника.

- Сейчас тебя втащу, огонек разведу, раньше здесь пшеницу, гречу и лен сушили, а сейчас я Настеньку сушить начну! Отольются Настеньке нечистые слезки, - кряхтел огромный кот, похожий вблизи на черную рысь. Он тащил меня к какой-то земляной печке.

Я не могла пошевелиться. Словно какое-то оцепенение сковало тело. Я даже не могла кричать! Вся надежда была на банников! Она наверняка уже к водяному добежали! И потерпеть до прихода помощи осталось совсем чуть-чуть! Я схватилась за эту утешительную мысль, и она придала мне сил.

- Так кто побежит к водяному?! – послышались голоса за дверью. – Я не пойду! Он сейчас злой, поэтому давай ты! Ты- женщина!

- А с чего это я должна идти? – опешил второй голос, а я поняла, что они еще никуда не бежали. - Я, между прочим, многодетная мать!

- Ыыых! – слышался голос овинника – говинника. Пока что это напоминало либо фильмы для взрослых, либо озвучку к сказке репка. Со всеми охами, ахами, ухами и прочими ревматизмами.

-У тебя задница не пролазит в печку!- послышался возмущенный голос. – Так, как мы эту будем в печку втаскивать? Вон как она раздобрела! Она уже не маленькая! Ладно, попробуем бочком!

Нельзя говорить женщине, что у нее куда-то не пролезает попа! Чувство возмущения на все узкие джинсы мира, на маленькие размеры мужиков и даже на печки, перехватило горло.

- Настя! Ты не молчи! – крикнули банники, которые, разумеется, еще никуда не побежали.

- Что значит, таз не пролезает! Нормальные размеры печек научитесь делать! – выпалила я, удивляясь, как у меня вообще получилось.

- О чем она? – спросил один голос на улице.

- О тазиках! – ответил второй.

Оцепенение спало, я смогла шевелить руками, потом ногами.

- Что значит толстая?! - заорала я, хватая овинника. Руки засветились голубоватым светом. – Это у тебя печка маленькая! Печку на каких-то моделей делали!

Банники, услышав возню, тут же с криками умчались, а я схватила кота за шкирку. Он прошелся когтями по моей руке и чуть не просвистел по лицу. Я вовремя отпрянула.

Дальше я плохо помню. Только крики: «Настенька, Настя!» и собственный крик: «Дайте мне сюда кота! Сейчас я ему покажу, у кого-тут … кость широкая!»