Глава шестьдесят девятая

Я натянула рубаху на мокрое тело, стараясь не смотреть на водяного. Ишь ты! Утопить решил! При мысли о том, что меня действительно решили утопить, по коже пробежал холодок. Или это прохладный ветерок, напомнил мне о том, что единственное доступное здесь лекарство от простуды – мужик на все тело и погрызть корешок!

- Хар! – потешался Леший, а вместе с ним и весь лес. – А ты говорил, что она за тобой бегает! И жить без тебя не может! Хар! Хар! По тебе убивается! Хар! Ой, не могу!

И стая перепуганных ворон поднялась в небо. Ветки скрипели, а я все еще явственно ощущала на губах сладкий вкус чужих поцелуев. Внутри что-то сладко ойкало, как только я вспоминала прикосновение чужих губ в умопомрачительном танце смерти. Бр-р-р! Прямо мурашки по коже!

И как это я опомнилась? Что меня дернуло?

Я поспешила уйти, опасливо оглядываясь на водяного. Тот молчал, а я чувствовала на себе кирпич его взгляд. Такое чувство, словно я рояль на себе по лесу несу. Вот таким добрым был взгляд.

Решив не испытывать судьбу, я припустила домой.

Лес расшумелся, пока я бежала по залитой лунным светом тропинке. Да! Бяда! Как теперь учиться? Где бесов брать?

Внезапно тропинка, которая должна была вывести меня напрямик к дому, заросла ветками склонившихся деревьев.

- Эй! – возмущенно произнесла я, глядя по сторонам. – Это что еще за новости?

- Предупредить хочу. К воде с опаской подходи! Он на тебя ужасно зол! Ой, как зол! Ни одна ему еще не отказывала! – прошелестел лес, и снова расхохотался жутким смехом.

Отлично! Всегда мечтала быть первой во всем! В учебе, в работе, в игре! А стала первой, кто отказал водяному! Просто не баба – а моральная травма с косой и в юбке.

- Эй, Леший, может, ты меня учить будешь, а? – спросила я, не без надежды.

- Хар! – послышалось в лесу.

Ну, нет, так нет!

Деревья наконец-то расступились, а я шагнула на освещенную лунным светом поляну, где возле огромного чудовища – мельницы ютилась небольшая избушка. В окошке горел уютный свет.

Спасибо! Теперь осталось изобрести влажные салфетки!

Нужно на всякий случай вылить всю воду в доме! Мало ли, что водяной удумает!

- Так! – влетела я в избу, осматриваясь по сторонам.

- Ты че делаешь! – возмутился домовой, когда я перевернула ушат с водой. – Ты чего! Тебя кто там покусал? Может, я схожу, и он меня покусает! Чтобы я тебе по голове твоей непутевой дал!

Он зашелся и напушился, словно рассерженный кот. Я уже проверила по горшкам, нет ли в воды? Вроде бы не было. В одной крынке было молоко, но я решила его оставить.

- Ты че? – бегал за мной домовой, пока бесы любопытно приоткрыли крышку сундука. В черной щели приподнятой крышки виднелись мелкие светящиеся глаза. Выглядело все это инфарктненько. Такие же глаза смотрели из темноты погреба. Они внимательно следили за мной, но стоило мне подойти, как крышка опускалась, люки задраивались.

- С водяным поругалась, - буркнула я, а домовой, который полез на печку, шмякнулся с нее оладушком.

- Ой, ой, - застонал он, хватаясь за сердце.– Беда-а-а! С водяным, поругаться! Ой, мама! Знаешь, че было однажды. Парень один утонуть должен был. Да спасся. Обманул водяного. И с тех пор к воде не подходил. Так и помер!

- От чего? – остановилась я, понимая, что в горле как назло пересохло. Пить захотелось, как в последний раз.

- Конь в старости затоптал! – заметил домовой поучительным голосом.

- А при чем тут вода и водяной? – спросила я, немного не въехав в тему.

- А при том, что не мылся мужик всю жизнь. И пил с опаской! – добавил поучительно домовой.

- Аааа! – глубокомысленно протянула я. Ничего сейчас я что-нибудь придумаю.

- Так, я иду на росстань. Попробую еще кредит на бесов взять! – решительно произнесла я, понимая, что сидеть, сложа руки можно только тогда, когда есть, кому широко расставить ноги! А у меня этот номер не прокатил!

- Настя! Акстись! – крикнул домовой мне вслед, а я уже вышла на улицу. Ничего! Я еще покажу, где стринги зимуют!