Глава семидесятая

Ночь накрыла мраком старый лес. Деревья стояли, укутанные шалью тумана. Черные силуэты сосен вырисовывались на фоне синей полоски неба. Ночные птицы орали истошными голосами, пугая слабонервных и неспортивных, как я, с каждым криком заставляя их качать ягодичные мышцы.

Пыльная дорога вела к перекрестку, где уже собирались ведьмы и колдуны всех мастей.

- Кто последний? – скрипучим голосом спросила бабка, похожая на бабу Ягу. Опираясь на витиеватую клюку, она зыркала по сторонам, всматриваясь во всех белесым бельмом на правом глазу. – Или я сама решу?

Я решила, что побуду за этой пробивной бабкой. Может, потому

что у нее была клюка. А может, потому что мимо меня по пыльной

дороге шло нечто перекособоченное, усыпанное нарывами, язвами: «Я только спросить! Что вы за нелюди такие!».

- И на тебе еще килу! – плюнула бабка с клюкой, а щека таинственного и горбатого Толькосспросить надулась синюшным нарывом. – Будешь знать, как вперед очереди лезть! Тьфу!

- Кто сегодня принимает? Лебедь или Собака? – спросил старичок с видом маньяка на пенсии.

- Лебедь в отпуск ушла! Принимает Собака! – буркнула недовольными голосами толпа колдунов и ведьм. Мимо нас шла молодая девка, таща козу на привязи. Коза показалась мне знакомой.

- Пошла Белка! Пошла, Сатана! – орала девка старушечьим голосом. И зыркнула на нас. – Ведьмы проклятущие! Колдуны! Да что б вам пусто было! Чтоб вас всех в дугу покручивало! Нигде от вас спасу нет! Тьфу на вас!

- Это кто вообще? – спросила я у бабки, сидящей рядом.

- Белая колдунья! – крякнула бабка и сплюнула.

- Одной жертвы не хватило, чтобы омолодиться! А тут еще ты упираешься! У, Белка! У напасть! – тянула она несчастную козу.

Аааа! Белая, значит! Понятно! Кто я такая, чтобы осуждать добро, которое только что победило мои злые стереотипы.

- Я только спросить! Я только спросить! – послышался нарочито громкий голос с самого начала очереди. – Ишь ты! Спросилка! Знаем мы вас таких! Тьфу!

Я с удивлением смотрела на то, как процессия - девка и коза занимает место в конце очереди. Сразу за мной.

Время шло. Луна, которая поднялась над лесом, уже несколько раз куталась в облака.

- Лебедь лучше собаки! – заметила бабка рядом.- Я когда к Лебедю хожу, там всегда вежливо!

- Не скажи! Собака получше лебедя! Очередь быстрее идет! – вмешался дедок с внешностью серийного убийцы. – Мне вон как помог!

- Ну сколько можно! – нудила девка с козой. – У нее че там? Обед? Не успела прийти, как уже обед! До скольки хоть, а? Может, я в деревню успею? Молоко у коров пососать?

- Не успеешь! – буркнул дед, зевнув. – Сам бы уже давно заломы на поле делал!

- Я тут с утра занимала! – гневно заметила ворчливая ведьма, которую гнали в конец очереди. – За свиньей! А она ушла в деревню молодёжь пугать! И не вернулась. Так что я за тобой!

И попыталась залезть впереди деда.

- С утра занимал я! – рявкнул дед, за которым занимала бабка, за которой заняла я. – С утра лет сто назад! Вон крест видишь? Это мой! Так что пошла в конец очереди! Так, на чем я остановился?

- Ну скоро она там? Уже петухи петь будут! – ворчала девка с козой. – Не работают! Есть кто грамотный? Жалобу на них написать надо! Коллективную! Была я на других росстанях, так там как часы работают! А наша! Тьфу!

- … три поганки! – заметила скрюченная бабка неподалеку, укутанная в три платка. – И как рукой снимет. Мне бабка так всегда говорила! А они меня на вилы три раза поднимали! Дескать, сгубила, сгубила, ведьма проклятая.

- Так поганки тереть надо! – вмешался вездесущий дед. – Три поганки, это не три штуки! Их просто меленько потереть!

- Тьфу ты! – выругалась бабка. – Век живи, век учись! А я-то думаю, че они избу сжечь грозятся!

Я терпеливо сидела и ждала. Ну, надеюсь, бесов мне дадут. Правда, потом куда девать их, я не знаю. Но сейчас важно защитить дочку и себя. На водяного рассчитывать нельзя.

Перед глазами всплыл красивый торс и глаза. Вот зря я о нем вспомнила. Внутри все как-то заволновалось, занервничало.

Как же он не вовремя со своей женитьбой!

Мысль о том, что сам водяной влюбился в меня, заставила удивленно вскинуть бровь. Неужели, правда, влюбился? Просто не верится.

Внутри все сладко заерзало, заныло, истомилось, когда я тайком ото всех закрыла глаза и вспомнила поцелуй.

- Наконец-то! – сплюнул кто-то, выдернув меня обратно из омута воспоминаний. Народ вокруг оживился, заерзал, зашевелился.