Глава 18

Дмитрий – Я вас понял, Геннадий Андреевич, – зажимая трубку между плечом и ухом, говорю боссу, одновременно с этим пытаясь накормить сопротивляющегося Мишу. – Проверю документы и через часик отправлю вам на почту. Завершаю звонок и тяжело выдыхаю. Как я ещё не чокнулся? Просто удивительно! После того как Полина ушла, я договорился с начальством, что временно в связи с семейными обстоятельствами поработаю дистанционно, и мне – видимо, за мои прошлые заслуги – пошли навстречу. Я и не представлял, что уход за ребёнком – такой тяжкий труд. В первые дни Миша постоянно плакал и ждал Полину, для меня было невероятным подвигом успокоить его и накормить. Потом ребёнок вроде начал ко мне привыкать, стало полегче, но я всё равно видел, что мальчик ждёт Полю, ищет её по всей квартире и расстраивается, не найдя. Всё дело осложнялось тем, что Полина категорически не отвечала на мои звонки и, видимо, даже не читала на мои сообщения. А потом мне пришло уведомление с госсайта о том, что Полиной подано заявление на развод. Я был в отчаянии, ведь мой план не сработал. Поля ушла и готова к окончательному разрыву наших отношений, а я не представлял, как буду жить дальше без неё, ведь люблю её безумно. Но в то же время у меня есть обязательства перед этим маленьким мальчиком, который остался без родителей и которого некому защитить. Накормив Мишу, веду его в гостиную, где он тут же отвлекается на игрушки, а у меня появляется время на работу. Открываю ноутбук и обнаруживаю письмо с госсайта – на этот раз с датой судебного заседания. Внутри всё обрывается. Моя жизнь летит коту под хвост, и я не знаю, как поступить правильно, чтобы сохранить семью. Может, рассказать правду Полине? Или попробовать как-то отсрочить развод, чтобы у нас было ещё время? Набираю Вадиму и кратко излагаю ему ситуацию. – Может, взять на заседание юриста, чтобы он от моего имени выступал и настоял на отсрочке? – задаю главный вопрос. – Не думаю, что это хорошая идея, – отзывается Вадим. – Если ты придёшь с юристом, Полина расценит это как тяжёлую артиллерию и психологическое давление. Постарайся сам убедить судью, чтобы вам дали время для примирения. Это будет выглядеть намного лучше – и для Полины, и для судьи. Вынужден признать его правоту, а потому заранее продумываю речь, чтобы выступить на заседании убедительно. С самого утра чувствую себя в этот день отвратительно, я понимаю, что сегодня может всё решиться не самым лучшим для меня образом. К счастью, мой коллега с женой, у которых годовалая дочь, согласились взять на день Мишу и присмотреть за ним, иначе я не представляю, как таскал бы ребёнка за собой. Абсолютно уверен, что ему это ни к чему. Он увидит Полину и, скорее всего, очень расстроится, будет плакать, а я что смогу с этим сделать? Ничего. Отвожу ребёнка к коллеге и еду в суд с большим запасом времени в надежде, что удастся поговорить с Полиной до заседания, но этого не случается. Она появляется в зале буквально за минуту до начала. – Полина… – делаю я шаг к ней навстречу, отмечая, что она очень взволнована, но больше сказать ничего не успеваю: появляется судья, и мы занимаем разные столы далеко друг от друга. Я вижу, что Поля очень нервничает, она сбивчиво отвечает на вопросы судьи о том, почему хочет расторгнуть наш брак. Она заикается, теребит в ладонях платок и вообще ведёт себя неуверенно и дёргано. Мне больно видеть её такой, я хочу, чтобы это всё поскорее прекратилось, но не расторжением нашего брака, а примирением. Когда слово дают мне, она всё же переводит на меня грустный взгляд, хотя до этого момента старательно отворачивалась. Я стараюсь говорить твёрдо и уверенно: – Ваша честь, я против развода. У нас сейчас сложилась нелёгкая ситуация, но я уверен, что мы сможем её разрешить и сохранить семью. Я люблю свою жену и не готов расстаться с ней. Я совершил ошибку, обидел её, и я понимаю её состояние. Но Полина поторопилась с подачей заявления, я уверен, что у нас ещё есть шанс. И прошу вас, уважаемый суд, не лишать нас этого шанса и дать время для примирения. Полина смотрит на меня, покачивая головой, и я вижу застывшие слёзы в её глазах. У меня самого внутри всё переворачивается от боли, мне хочется вскочить с места, подбежать к ней, заключить в свои объятия и не выпускать из них никогда. Но я прекрасно понимаю, что до того момента, пока мы не устраним все разногласия, я сделать этого не смогу, Полина просто оттолкнёт меня. К счастью, судья принимает решение дать нам месячный срок для примирения, и внутри меня загорается маленький огонёк надежды. Полина тут же покидает зал и торопливо шагает по коридору, я в надежде на разговор останавливаю её, но получаю ожидаемый отказ. – Полина, нам дали время для примирения, – продолжаю настаивать на своём я, – и мы должны его провести с пользой. А значит, нам как минимум нужно поговорить. – Это была твоя инициатива, – резко отвечает мне жена, – а моя – получить развод. Поэтому я не вижу никакого смысла в наших разговорах, они вряд ли что-то решат при полном отсутствии у меня доверия к твоим словам. – Поля, я тебя очень люблю и хочу всё исправить… – Я качаю головой и тяжело вздыхаю, а Полина разворачивается и уходит, она почти бежит к выходу из здания, и я решаю не настаивать: всё равно она сейчас в таком взвинченном состоянии, что не пойдёт на контакт. Проходит неделя после той встречи в суде, а у меня нет никаких полезных идей. Кажется, единственный выход сохранить брак с любимой женщиной – это признаться ей во всём. Скорее всего, Поля будет против того, чтобы Миша остался в нашей семье, но этот вопрос я буду решать уже позже. Конечно, я не собираюсь отказываться от мальчика, я несу за него полную ответственность, но, к сожалению, я не могу разорваться и выбираю то, что для меня сейчас важнее. После ужина устраиваюсь на диване в гостиной с ноутбуком и принимаю для себя чёткое решение: завтра напишу Полине всю правду. Трубку она не берёт, когда я звоню, поэтому одна надежда на то, что мои сообщения она всё-таки просматривает. Если это не поможет, начну активные поиски места её проживания. Подозреваю, что она засела у своей подруги Юлии, но адреса не знаю. Можно попробовать поспрашивать друзей – может, у кого-то есть знакомые в полиции, способные оказать помощь в этом деле. Я приступаю к работе с документами, когда раздаётся звонок с незнакомого номера. Я беру трубку и слышу: – Здравствуйте! Вы супруг Вороновой Полины Александровны? – Да, – тут же отвечаю я, а сердце на огромной скорости падает куда-то вниз от нехорошего предчувствия. – Ваша жена поступила в городскую больницу после ДТП и сейчас находится в реанимации, – продолжает равнодушный женский голос. – Мы нашли в её сумочке паспорт и смартфон, из списка контактов взяли ваш номер телефона. – Как она? Жива? Что конкретно случилось? – начинаю я метаться по комнате, как раненый зверь. – Я сейчас приеду! – Её состояние стабилизировали, жизни ничего не угрожает, – сообщает мне женщина. – Но приезжать сейчас никуда не надо, ваша супруга в реанимации, и вас туда всё равно не пустят. Дежурить около входа в отделение тоже не имеет никакого смысла. Приезжайте завтра в приемные часы утром, с десяти до двенадцати, вашу супругу, скорее всего, к тому времени уже переведут в обычную палату, и вы сможете её навестить. – Но… – начинаю я, однако в трубке уже раздаются короткие гудки. Я в ужасе – это ещё мягко сказано. Я просто не могу поверить в то, что сейчас услышал. Полина, моя светлая, добрая, любимая девочка, пострадала и сейчас в реанимации! И я не могу быть рядом с ней! Быстро продумываю план действий, звоню коллеге, у которого Миша был во время суда, и прошу, чтобы он завтра с утра снова взял мальчика к себе. Тот с удовольствием соглашается, говоря, что его дочери понравилось играть с новым другом, и я выдыхаю: одна проблема решена. Ведь тащить в больницу ребёнка не самая лучшая идея. Укладываю Мишу спать, а у самого сна ни в одном глазу. Я постоянно готов подскочить с кровати и помчаться в эту треклятую больницу, хотя и понимаю, что сейчас в этом действительно нет никакого смысла. Глубокой ночью мне всё же удаётся заснуть, а просыпаюсь я сам рано и без будильника, боясь не успеть попасть в больницу в приёмные часы. Умываю, кормлю, одеваю Мишу, который очень радуется, когда я говорю ему, что он едет к своей новой подружке. Затем привожу в порядок себя, и мы, наконец, после кажущихся бесконечными сборов выходим из дома. Завожу Мишу к коллеге и сразу же несусь на всех парах в больницу. Приезжаю раньше озвученного мне времени, но ждать больше нет сил, поэтому иду в здание больницы и прошу в регистратуре дать мне информацию, где находится моя жена, а после поднимаюсь на нужный этаж. – Мужчина, приёмные часы ещё не начались, вам нужно подождать ещё пятнадцать минут! – ловит меня дежурная, когда я решительно иду по коридору. – Мне нужно к жене, – безапелляционно заявляю ей я. – Я уже с ума схожу от отсутствия внятной информации о ней! – Понимаю вас, – успокаивающе говорит женщина и, подхватив меня под локоть, ведёт к стойке. – Сейчас мы с вами всё уточним, я скажу вам номер палаты, вы немного успокоитесь, а потом пойдёте к ней. Возьмите себя в руки, в таком состоянии я вас просто к ней не пущу! Вы и её напугаете, и других пациентов. Как её зовут? – Полина Воронова. Пока женщина листает журнал, я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, понимая, что дежурная права, необходимо успокоиться. – Её буквально полчаса назад перевели из реанимации в палату номер двенадцать, – сообщает дежурная. – О, а вот и её лечащий врач. Виталий Андреевич, уделите нам, пожалуйста, минутку! – зовёт она высокого мужчину лет пятидесяти, идущего по коридору в нашу сторону. – Тут как раз муж Вороновой пришёл, очень переживает. – Добрый день, – здороваюсь с подошедшим доктором. – Скажите, насколько всё серьёзно? Мне вчера вечером ничего толком по телефону не объяснили. – Здравствуйте, – кивает мне он. – К счастью, жизни вашей супруги ничего не угрожает, её состояние стабилизировано. Она, к нашему удивлению, даже не получила никаких переломов, хотя удар автомобиля был очень сильным. Мы провели все возможные обследования и на всякий случай продержали ночь в реанимации, хотя сейчас я понимаю, что в этом не было необходимости. И по поводу беременности не переживайте, её удалось сохранить несмотря на происшествие. Не иначе как ваша супруга родилась под счастливой звездой, или у неё очень хороший ангел-хранитель. – Что? – непонимающе переспрашиваю я. – Беременности? – Да, – кивает врач. – Срок маленький, думаю, около четырёх недель, не больше. В целом состоянию плода ничего не угрожает, хотя после выписки вашей супруге желательно будет соблюдать определённые меры предосторожности. Всего хорошего! – прощается со мной доктор, а я какое-то время продолжаю стоять в коридоре. Полинка беременна! У нас будет ребёнок! – Большое спасибо! – кричу уже ушедшему на приличное расстояние врачу и резко разворачиваюсь, быстрым шагом направляясь к нужной палате. Плевать, что приёмные часы ещё не начались, меня сейчас ничего не остановит!