Глава 9

Полина – Вкусно? – спрашиваю Мишу за завтраком, когда он проглатывает очередную ложку каши с моей помощью. Обед он обычно ест сам – прямо руками, хватая понравившиеся кусочки овощей или курицы с тарелки. – Да! – довольно отвечает мальчик. Он уже хорошо себя чувствует, температуры нет, остались сопли, и мы продолжаем лечение и пока не выходим на улицу, хотя погода радует теплом и ярким солнышком. – Чем же мы будем с тобой заниматься сегодня? – задаю риторический вопрос вслух, прекрасно понимая, что ответа не получу. – Да, – снова кивает Миша и тянется за новой порцией каши. Я вздыхаю, продолжая его кормить. Ну вот во что превратилась моя жизнь? С Димой мы так и не поговорили, и я уже не знаю, что делать. Не могу же я просто плюнуть на всё и уйти, оставив ребёнка в квартире одного. Я взрослый человек и, несмотря на всю отвратность ситуации, понимаю свою ответственность. Но с каждым днём мне всё тяжелее и тяжелее. На какой-то момент представляю ситуацию: а если бы у меня был свой ребёнок и вдруг внезапно остался без мамы? И тут же вспоминаю, что я из-за всех этих событий совершенно забыла о препаратах, назначенных мне врачом, и не принимаю их. Снова вздыхаю. О каком совместном ребёнке с Димой вообще теперь может идти речь? Мы даже не видимся толком, что уж говорить про интимную близость. Неожиданно я слышу звук открывающегося замка входной двери и замираю: неужели Дима пришёл? В обед? Это просто невозможно! Миша уже доел свою кашу, я вытираю ему рот тканевой салфеткой, мы встаём из-за стола и вместе идём в прихожую. – Привет, – негромко здоровается Дима с нами. – Здравствуй, – неохотно отвечаю ему, а Миша боязливо прижимается к моей ноге и молчит. Не надеясь на дальнейший разговор с мужем, направляюсь в гостиную, ребёнок семенит за мной. – Полина, – неожиданно окликает Дима, – я хотел бы с тобой поговорить, обсудить всё случившееся. Я застываю как вкопанная, потом резко разворачиваюсь. – Да неужели, – скептически усмехаюсь. – А я уже и не надеялась. Ты же такой занятой папочка, ни секунды свободной у тебя нет, чтобы пообщаться с собственным сыном. – Поля, пожалуйста, – укоризненно смотрит на меня муж, – давай не будем скандалить при ребёнке. Мне очень хочется ещё поязвить, но я вынуждена согласиться с Димой: ни к чему мальчику слушать нашу ругань. Хотя Миша уже чувствует себя неплохо, но всё же ещё не окончательно оправился от болезни. Да и вообще не дело это – устраивать разборки при детях. Усаживаю Мишу на мягкий тёплый ковёр в гостиной, даю ему игрушки, и он тут же увлекается ими, в первую очередь хватая своего любимого тигрёнка. Иду на кухню, где уже сидит за столом задумчивый Дима. Видно, что он нервничает: поза напряжённая, руки сцеплены в замок, голова опущена. Я сажусь напротив него и жду, сама не хочу начинать разговор. Смотрю на мужа и не понимаю, как наша жизнь могла так круто измениться в одно мгновение. Ведь мы были счастливы вместе, строили планы на будущее… Или это я одна строила, а у Димы было всегда своё мнение на этот счёт? – Полин, я знаю, что глупо надеяться на твоё прощение, – наконец после затянувшегося молчания произносит Дима и, растерев ладонями лицо, впивается взглядом в моё лицо. – Но я всё же прошу: пожалуйста, давай попробуем сохранить семью. Я совершил ошибку, поступил как последняя скотина, но… я никогда не любил мать Миши. Мы встретились с ней лишь однажды, я её после того раза больше не видел, для меня наличие Миши тоже стало шоком… А тебя я всегда любил и продолжаю любить. – Что-то не заметно, – качаю головой я. – Даже сейчас, уже приведя нагулянного ребёнка в наш дом, ты бежишь от ответственности, взвалив всё на мои плечи. Я, совершенно чужая для него женщина, постоянно рядом с твоим сыном, а ты, его родной отец, не можешь найти пятнадцать минут в день для того, чтобы с ним пообщаться. – Для этого есть причины, поверь, – пытается объясниться Дима. – И это я не говорю уже о себе, – продолжаю я свою мысль. – У меня такое впечатление складывается, что я стала для тебя чем-то вроде мебели. – Это не так, – возражает муж. – Просто… для меня эта ситуация тоже внезапная, и я не понимаю, как себя вести. Как сделать так, чтобы наша семья всё-таки сохранилась. Я рассматриваю нервничающего мужа и понимаю, что либо действительно он в полном замешательстве, либо очень хороший актёр. Я уже не знаю, чему можно верить. Если Дима обманул меня однажды, кто даст гарантию, что этого не повторится? – Ты меня предал, – твёрдо заявляю я, и муж опускает взгляд вниз, тяжело вздыхая, – и теперь у меня нет к тебе никакого доверия. Я вижу этого мальчика и сразу вспоминаю о твоей измене. Я даже не могу описать тебе словами, какую боль при этом испытываю. Меня изнутри словно ножами режут, и я готова выть от отчаяния! Говорю негромко, но чувствую, что подступает истерика, глаза увлажняются. Дима поднимается из-за стола, подходит ко мне сзади и неожиданно обнимает со спины, окутывая своим теплом и запахом, от которого я всегда так балдела. И я почему-то не вырываюсь из его объятий, хотя обижена на него безумно! Но сейчас, как ни странно, его близость мне необходима, ведь все эти дни я, можно сказать, была совсем одна. – Полечка, – шепчет мне в макушку Дима, – родная моя, пожалуйста, давай попробуем не рушить семью! Я понимаю, что будет нелегко, но вдруг у нас получится? Я не выдерживаю и всё-таки начинаю плакать. Не могу оттолкнуть от себя Диму и совершенно не понимаю, что со мной происходит. Я должна наорать на него, высказать всё, что наболело, и не могу. Вместо этого продолжаю почти беззвучно рыдать в его объятиях. – Я обещаю, что приложу все усилия, чтобы у нас всё наладилось, – продолжает шептать Дима. – Знаю, сделал тебе очень больно, но… Миша уже есть, его не выкинешь, и бросить его я не могу. И тебя я люблю безумно… Поля, пожалуйста! – умоляюще тянет он и освобождает меня от своих объятий, опускаясь передо мной на колени, а я всхлипываю, лишаясь тепла его тела. – Давай хотя бы попробуем, – просит он и протягивает к моему лицу свою ладонь, осторожно вытирая с моих щёк дорожки слёз. – Ты очень нужна мне, Полина, без тебя я не смогу… Да и Миша, я вижу, к тебе очень привязался. – Вот именно, – снова всхлипываю я, – он постоянно со мной, а должен быть с тобой, ведь это ты его отец! – Я теперь буду проводить с вами больше времени, обещаю, – заверяет меня муж. – На меня действительно всё очень резко свалилось: проблемы на работе, новости о Мише, потом, соответственно, сложная ситуация здесь, дома. Но я исправлюсь, поверь! Просто мне тоже нужно время, чтобы всё это осознать и принять. Сейчас на работе всё наладилось, и мне не придётся торчать в офисе сутками. Я буду чаще с вами. – Я не знаю, Дим, – выдыхаю я. Чувствую себя абсолютно опустошённой и выжатой. Если пару дней назад я готова была рвать и метать, кричать и ругаться, то сейчас у меня нет на это ни желания, ни сил. – Боюсь, я никогда не смогу с этим смириться. – Не спеши принимать решение, – просит Дима. – Давай просто попробуем – вдруг у нас получится справиться с этой ситуацией и спасти семью? Ты ведь очень нужна нам: и мне, и Мише. Я смотрю в такие родные глаза и понимаю, что именно сейчас, в этот момент, не готова обрубить всё на корню. Да, я обижена, мне очень больно, но мне тоже нужно время, чтобы принять взвешенное решение. – В выходные я буду дома, – продолжает уговаривать меня муж. – Да и на работе теперь нет нужды ежедневно задерживаться, вопрос мы уладили, проблему решили. Поэтому мы с тобой чаще будем вместе и попробуем снова стать настоящей семьёй. – Это вряд ли, – тут же возражаю я. – Мы только попробуем, – мягко настаивает Дима, и я вздыхаю. Я слукавлю, если скажу, что готова сию секунду встать и уйти от мужа навсегда. Всё-таки мы много лет были вместе, и их из памяти просто так не вычеркнешь. Да и чувства к нему у меня до сих пор тлеют где-то в глубине души. – Сомневаюсь, что из этого получится что-то хорошее, – качаю головой я и встаю со стула. Дима тоже поднимается с колен и тут же притягивает меня к себе, крепко обнимая. Я не могу противиться этому, утыкаюсь носом в его крепкую грудь и снова балдею, вдыхая его запах, вспоминая, как мы были счастливы совсем недавно, до того, как Миша появился в нашем доме. Дима успокаивающе гладит меня по голове, целует в висок, а я проклинаю себя за слабость и нерешительность, за то, что не могу сейчас его оттолкнуть и раз и навсегда исчезнуть из его жизни. – Всё это очень тяжело, Дим, – говорю ему, не отстраняясь. – Возможно, что-то и выйдет. Но тебе придётся очень постараться. – Обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, и даже больше, – пылко заверяет меня Дима и крепче прижимает к себе. – Мне сейчас надо возвращаться в офис, но сегодня я не задержусь, вернусь вовремя. Надеюсь, мы сможем поужинать все вместе? – заглядывает мне в глаза. – Хорошо, – киваю я. – До вечера, – прощается Дима, мягко целует меня в губы и выпускает из своих объятий, а мне сразу становится холодно и неуютно. Он уходит, а я некоторое время ещё стою на кухне. Лишь после того, как слышу хлопок входной двери, иду в гостиную к Мише, который всё так же увлечённо занимается своими игрушками. Смотрю на него и усмехаюсь. «Чудо, а не ребёнок!» – сказала бы я, если бы не знала, что он рождён любовницей Димы. Когда укладываю мальчика на дневной сон, готовлю ужин – никаких изысков, только то, что ест Миша. Не хочу угощать мужа какими-то ресторанными блюдами, совершенно нет настроения с ними возиться. Если Дима действительно желает провести с нами вечер, то поест отварные овощи с куриной грудкой. Муж действительно не задерживается сегодня на работе, возвращается как раз к тому моменту, когда мы с Мишей уже усаживаемся за стол. – Добрый вечер, – неуверенно здоровается он, показывая коробку с моим любимым тортом. – Решил захватить нам к чаю. – Это прекрасно, – киваю я. – Только Мише это пока есть нельзя. А тебе стоило бы принести и для него угощение, раз уж он теперь полноправный член нашей семьи. – А какое? – интересуется Дима. – Я же не знаю, что им можно в таком возрасте. – Представляешь, я тоже, – не удерживаюсь я от ехидства. – Придётся нам почитать об этом информацию в интернете, если мы хотим попробовать стать семьёй. – Я исправлюсь, – виновато произносит муж, усаживаясь за стол. – Пока ещё… не привык. Какое-то время он сидит и просто смотрит на нас – видимо, ожидая, что я, как обычно, положу ему еду, – но, видя, что я не собираюсь снимать ребёнка со своих колен и продолжаю помогать ему кушать, сам идёт к плите и накладывает себе еду. – Приятного аппетита, – говорит и, не высказав ни слова недовольства, накалывает на вилку кусок отварной курицы. Ужин проходит в напряжённой тишине, лишь изредка Миша выдаёт своё коронное: «Да!» – или лепечет что-то на своём непонятном языке. Общение пока совсем не складывается. После еды я купаю Мишу и иду укладывать его спать, затем возвращаюсь на кухню, где меня ожидает Дима. – Спасибо за ужин, – благодарит меня он. – Честно говоря, я не ожидал, что мне понравится такая… диетическая еда. Было вкусно. – Нам придётся привыкать к подобному питанию, – пожимаю плечами я. – Вряд ли у меня будет возможность и время готовить отдельно нам, отдельно ребёнку. – Может, попьём чаю с тортом? – предлагает Дима. – Я не хочу, – отказываюсь. Мне действительно сейчас не хочется сладкого. – Устала сегодня, сейчас посуду помою и пойду спать. Я встаю к раковине и собираюсь включить воду, как чувствую на своей талии крепкие ладони и вздрагиваю. – А ночевать ты сегодня опять будешь в гостиной? – шепчет мне Дима на ухо, обдавая своим горячим дыханием, и я зажмуриваюсь. «Нельзя поддаваться, Полина! – приказываю сама себе. – Должно пройти время, чтобы стало понятно, насколько Дима был искренен в своём сегодняшнем разговоре». – Может, вернёшься в нашу спальню? – продолжает искушать меня муж. – Нет, – уверенно отвечаю я, резко разворачиваясь в его захвате и вынуждая убрать руки с моей талии. – Я пока не готова, Дим. Ты всё верно сказал: должно пройти время. – Понимаю, – кивает он, поджимая губы. – Тогда спокойной ночи. Я пойду спать, мне завтра рано вставать. – Спокойной ночи, – желаю ему и вновь поворачиваюсь к мойке, включая воду. Слышу удаляющиеся шаги и тяжело выдыхаю, пытаясь сбросить охватившее меня напряжение. Кажется, попытаться сохранить семью будет сложнее, чем я себе представляла.