Глава 12. Надя

Мы уже подходили к выходу из клиники, когда Валя резко схватила меня за руку. Её пальцы впились в моё запястье так, что я чуть не вскрикнула.

— Тише, — прошипела она, затаскивая меня за угол коридора. — Смотри.

Я осторожно выглянула из-за угла и у меня перехватило дыхание.

Наташа.

Моя сестра.

Она стояла у регистратуры, нервно теребя номерок в руках. На ней были те самые замшевые сапоги, которые я подарила ей на прошлый день рождения, и свободное платье, скрывающее живот.

— Ну всё, сука... — Валя начала закатывать рукава, как боксёр перед боем.

Я схватила её за плечо:

— Ты с ума сошла?!

— Да она же...! Я ей сейчас наваляю! — пригрозила подруга.

— Тише! — я прижала ладонь к её рту, чувствуя, как у самой подкашиваются ноги.

Мы прижались к стене, наблюдая, как Наташа о чём-то разговаривает с медсестрой. Потом та показала ей направление, в тот же кабинет, что и мне когда-то. К Юлианне Максимовне.

Валя выдохнула мне в ухо:

— Ты понимаешь, что это значит?

Я понимала. Слишком хорошо понимала. В голове пронеслось: свободная одежда, нервозность, этот проклятый кабинет...

— Она беременна, тоже беременна, — прошептала я, и мир вокруг поплыл.

Руслан торопился уйти. Наташа нервничала. Всё складывалось в одну ужасающую картину.

Валя сжала мою руку:

— Надь, дыши. Может, она просто...

Но я уже не слушала. В ушах стучало: «Беременна. Беременна. Беременна.»

И тогда Наташа повернулась, глядя прямо в нашу сторону.

Мы шарахнулись назад, прижимаясь к холодной стене. Я чувствовала, как Валя дрожит от ярости рядом, а у самой в груди будто разливали жидкий азот.

— Уходим, — прошептала я, таща её к запасному выходу.

Последнее, что я увидела перед тем, как дверь закрылась — Наташа поправляла платье на животе, а в её глазах читалось... Страх? Или надежда?

Беременна. Конечно, беременна. Всё теперь сходится.

Мы выскочили на улицу, и холодный воздух ударил мне в лицо, но не смог прогнать жар, разливавшийся под кожей. Валя что-то кричала рядом, размахивая руками, но я не слышала, в ушах стоял только белый шум.

Значит, так. Руслан ушёл не просто так. Не потому что «разлюбил». Он ушёл, потому что у них... у них будет ребёнок. А у меня — нет. Вернее, будет, но он об этом не знает. И не узнает. Никогда.

Я вдруг представила, как Наташа лежит на том же кресле у Юлианны Максимовны. Как врач касается её живота. Как они говорят о сроках, витаминах, будущем.

Мой ребёнок и её ребёнок. Двоюродные братья или сестры, которые, возможно, никогда не узнают друг о друге. Потому что я не позволю. Потому что...

Я положила руку на живот словно бы уже начала защищать своего ребёнка.

— Надь! Ты вообще меня слышишь? — Валя трясла меня за плечи, её глаза были круглыми от беспокойства.

Я кивнула, но внутри все переворачивалось.

А что, если... Что если она не беременна? Что если это что-то другое? Но тогда что она делает у гинеколога? Может, провериться? Или... или она знает про меня? Следила за мной?

— Поехали, — прошептала я, цепляясь за рукав Вали, как тонущая.

Нет. Нет, она не могла знать. Никто не знает. Значит... Значит, все-таки...

Тут меня наконец вырвало, прямо на асфальт, у колёс.

Валя ахнула, схватила меня за волосы, но я уже не могла остановиться.

Вот и все. Теперь у него будет новая семья. А я... я останусь с кусочком его прошлого, которое он разлюбил…

— Всё, поехали, хватит на сегодня потрясений, — сказала Валя, хлопая меня по спине. — И ни слова возражений.

Я кивнула, вытирая рот тыльной стороной ладони. Мы сели в авто.

Но почему тогда... почему в её глазах был страх? Она не была радостной или счастливой. Любимая женщина и выглядит по другому и ведёт себя иначе…

Дверь Валиной квартиры захлопнулась за нами с глухим стуком. Я прислонилась к косяку, снимая туфли, и почувствовала, как дрожат пальцы.

— Всё, хватит на сегодня, — Валя бросила ключи в вазу и потянула меня на кухню. — Будем готовить. Говорят, это успокаивает.

Я молча кивнула, глядя, как она достаёт из холодильника овощи. Её движения были резкими, злыми — она шинковала лук так, будто это была Наташина голова.

— На, режь помидоры, — Валя сунула мне нож и доску. — И не думай ни о чем.

Я взяла нож, ощущая его холодную рукоять. Первый помидор расползся под лезвием, как моё спокойствие.

Что она там делала? Проверялась? Лечилась? Или... нет, не может быть. Она же всегда говорила, что детей не хочет.

— Ты опять думаешь о ней, — Валя щёлкнула пальцами перед моим лицом. — Хватит.

— Я не думаю, — я отрезала очередной ломтик, но рука дрогнула, и нож скользнул по краю доски.

Валя вздохнула, отняла у меня нож и налила в стакан виноградного сока.

— Пей.

Я сделала глоток.

— Она могла быть там по сотне причин, — Валя помешала соус на сковороде. — Цистит, там, плановые анализы...

— В семь вечера? — я фыркнула. — В платной клинике?

Валя закатила глаза.

— Ну допустим, беременна.

Я сжала стакан так, что стекло заскрипело. Всё сходилось: Руслан слишком ответственный мужчина, чтобы его ребёнок рос без отца. Поэтому я ему не рассказала о нашем. Ситуация — атас…

Мы сидели на диване, укутавшись в один плед. На столе догорали свечи, что создавало атмосферу уюта. Валя о чём-то говорила потягивая из бокала вино.

Я отвернулась к окну. В тёмном стекле отражалось моё лицо. Бледное, с темными кругами под глазами.

А если она проверяет, не заразил ли её Руслан чем-то? Может у него ещё были женщины?! Меня разрывало изнутри. Мне казалось, что я знала Руслана. Но я оказывается не знала о нём ничего.

— Надь. — Валя встала рядом и обняла меня за плечи. — Ложись спать. Завтра будешь соображать яснее.

Я кивнула, но знала сон долго не придёт.

А через неделю заглянула в клинику, чтобы забрать свои анализы.

Я пришла в клинику ровно в 10:00, как и договаривались с Юлианной Максимовной. В холле пахло стерильностью и тревогой — этот запах въелся в стены, как будто само здание впитывало страхи всех пациенток.

— Фамилия? — девушка за стойкой даже не подняла глаз от компьютера.

— Захарова, — рассеянно ответила я.

Она что-то пощёлкала, потянулась к принтеру и протянула мне бумаги.

— Вот ваши анализы, доктор ждёт в кабинете.

Я машинально взяла листы, уже разворачивая их по дороге к двери... и замерла.

«Захарова Наталья Николаевна. Диагноз…»

Я перечитала несколько раз строчку после слова диагноз.

Кровь ударила в виски так, что я услышала собственный пульс.

— Захарова? — медсестра выглянула из-за двери. — Вы там как?

Я же застыла как статуя.

Что вообще происходит? Я уже ничего не понимаю…