Глава 24. Руслан и Надя

От лица Руслана

Я швырнул листок с анализами на стеклянный стол перед Наташей.

Бумага скользнула и замерла ровно между нами, как обвинительный акт.

— Объясни это.

Мои губы едва слушались, слова выходили сдавленными, будто через тугую петлю.

Наташа медленно подняла глаза от бумаги — её пальцы дрожали, обхватывая край стола.

— Я... не понимаю...

— Не ври! — крикнул я, ударив кулаком по стеклу. Оно задрожало, но не треснуло. — Ты знаешь, что со мной будет, если я приму эту дрянь? Мне даже аспирин можно принимать только после консультации с врачом…

Наташа вдруг сломалась. Её плечи содрогнулись, и слёзы — настоящие, мокрые, отчаянные — хлынули по идеальному макияжу.

— Я сходила с ума, понимаешь?! — её голос разорвался на высокой ноте. — Каждый день видеть, как ты мучаешься из-за неё! Я люблю тебя!

— Так любишь, что решила отравить?! — я не понимал её.

— Я хотела, чтобы ты прочувствовал меня. Не сопротивлялся. Понял, как тебе со мной будет классно в постели…

Я прикрыл глаза и потёр кончиками пальцев, затем вновь посмотрел на Наташу.

— Разве любят за это? — тихо спросил я, — тебя никто никогда по-настоящему не любил, чтобы понять постель мало что решает!

— Но я люблю тебя! Ты меня отвергаешь, всё время, чтобы я не делала…

— Наташа… Ничего не было, и мы это знаем оба...

— Всё было, только ты малость был не в себе, — по щекам Наташи потекли слёзы.

Я отшатнулся. Никогда не видел её такой — сильная, холодная Наташа теперь рыдала, как девочка.

— Ты... — я сглотнул ком в горле, — ты действительно готова принять меня таким? Больным? Развалиной, которой я скоро стану?

Она резко подняла голову, её мокрые глаза горели.

— Да! — бросилась ко мне, цепляясь за рубашку. — Я буду ухаживать за тобой, я...

Я грубо оттолкнул её.

Она споткнулась, но не упала.

— Это всё она... — Наташа прошептала, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Голос стал вдруг страшно спокойным. — Твоя драгоценная Надя. Без неё ты бы...

— Да. — перебил я, чувствуя, как что-то рвётся в груди. — Без неё я был бы никем. И даже теперь... — глубокий вдох, — даже умирая, я буду любить только её.

Наташа замерла. Слёзы высохли. В её глазах появилось что-то новое — пустое, ледяное.

— Она не такая уж безгрешная. Пока ты носишь по ней целибат, она небось вовсю с твоим дружком Морозовым в кровати кувыркается. А ещё ты всё равно оценишь меня, рано или поздно, — она выпрямилась и пошла к выходу, не оглядываясь.

Я остался один, глядя на дверь, которая захлопнулась за ней.

От лица Нади

Я стояла посреди офиса клиентки, сжимая в потных ладонях блокнот с зарисовками. Волновалась я ужасно!

Солнечные лучи играли на только что расставленных мной кашпо с фикусами, а запах свежезаваренного кофе из организованной мной же мини-кухни витал в воздухе.

— Боже мой... — хозяйка кабинета, Алина Сергеевна, медленно обошла помещение, проводя пальцами по идеально рассортированным папкам. — Я даже не думала, что наше захламлённое пространство может так... дышать.

Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно через рубашку.

— Это только базовый вариант, — стараясь, чтобы голос не дрожал, я открыла блокнот. — Я предложила бы ещё...

Господи, неужели у меня действительно получается?

Мои пальцы сами листали страницы с эскизами.

Здесь зона отдыха с креслами-мешками, там продуманная система хранения документов...

Всё это казалось таким очевидным, но почему-то до меня никто не додумался.

— Вы... — Алина Сергеевна вдруг села в своё кресло, смотря на меня с новым интересом. — Вы не просто раскладываете вещи по полочкам. Вы создаёте систему, в которой приятно не просто работать, а жить, проживать каждый миг.

— Вот именно! — во мне что-то ёкнуло, и слова полились сами. — Видите, я разделила пространство на три потока: рабочее, коммуникационное и релакс...

Я показывала, объясняла, даже не замечая, как оживляюсь.

Клиентка слушала, подперев подбородок рукой, её глаза блестели.

— Знаете что, — она вдруг перебила меня, — мне нужно, чтобы вы сделали то же самое в моём загородном доме. И... — пауза, — организовали деловую вечеринку в саду через две недели. Это немного другой масштаб, но и оплачивается больше…

Воздух застыл в лёгких. Первый заказ. Настоящий, большой.

— Я... — голос предательски дрогнул.

Алина Сергеевна улыбнулась:

— Я чувствую, вы именно тот человек, который мне нужен. Назовите свою цену.

Когда после этого разговора я вышла на улицу, в руках сжимая договор, солнце слепило глаза.

Телефон в кармане завибрировал и я получила сообщение от Вали:

— Ну как?

Я прислонилась к стене, вдруг осознавая, что дрожу.

У меня получилось.

Сама.

Без чьей-либо помощи.

Я шла домой, представляя, как буду рассказывать малышу о нашем первом общем успехе.

Впервые за долгие месяцы будущее не казалось туманным — оно было чётким, как линии в моем блокноте, и таким же многообещающим.

Спустя две недели

Я поправляла последний фонарик, подвешенный между ветвями старой яблони.

Сумерки мягко окутывали сад, превращая мою работу в волшебство: дорожки, усыпанные лепестками, вели гостей через арки из живых цветов, столы с мраморными столешницами отражали плавающие свечи, в зоне коктейлей бармен крутил огненные шоу, отражавшиеся в зеркальной стене-водопаде.

— Это ваш лучший первый проект, — шепнула мне Алина Сергеевна, поправляя мою бутоньерку.

Её пальцы дрожали — она волновалась больше меня.

Мой первый заказ, который оказался безупречным.

Я провела рукой по животу, по привычке, чем по надобности.

Посмотри, малыш, как мама умеет превращать хаос в красоту.

Я проверяла у всех ли гостей есть напитки на столе, когда воздух вокруг внезапно сгустился.

— Надя.

Голос ударил по спине лезвием. Я медленно обернулась.